выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №13 (2003)

 



Дания Перегулова

Казанский балет

Увидев в 1957 году «Шурале», выдающийся советский хореограф Ростислав Захаров писал о том, что в начале XX века существовали три национальных классических балета: французский, итальянский и русский, а теперь он знает ещё один – татарский.
История татарского балета захватывающе интересна блистательными успехами, драматическими коллизиями, поисками своего лица и, наконец, звёздными артистами.
Сегодня казанский балет – на взлёте, а Казань «больна» им. Дания Перегулова утверждает в своей статье, что это всерьёз и надолго.

В Татарском театре оперы и балета готовится новый спектакль: балетмейстер Георгий Ковтун ставит "Пер Гюнт" на музыку Эдварда Грига. Это уже не первая работа Ковтуна в Казани — поставленный им балет Леонида Любовского "Сказание о Йусуфе" номинировался на Государственную премию России…

Когда-то здесь танцевал Нижинский
…Традиции музыкального театра Казани уходят в XIX век. С 1874 года постоянная антреприза Петра Михайловича Медведева стала показывать в городе оперные спектакли. При труппе существовал небольшой балетный коллектив, участвующий в хореографических картинах и эпизодах таких опер, как "Жизнь за царя", "Русалка", "Евгений Онегин", "Аида", "Травиата"… В начале XX века на казанской сцене танцевал блистательный Томаш (Фома) Нижинский — отец знаменитого Вацлава Нижинского. Увы, история не сохранила воспоминания казанских свидетелей выступлений Томаша…
За год до официального открытия Татарского оперного театра в 1938 году в штатном расписании казанской балетной труппы насчитывалось лишь 24 артиста. Коллектив возглавлял балетмейстер Гай Тагиров. Начиная с первого спектакля — оперы Назиба Жиганова "Качкын" ("Беглец"), балет участвовал в текущем оперном репертуаре театра. А 9 сентября 1939 года артисты балета показали "Тщетную предосторожность" Гертеля в постановке Гая Тагирова по Ж. Добервалю.

Любимый Шурале Леонида Якобсона
В 1941 году Татарский оперный театр стал Татарским театром оперы и балета. Это произошло благодаря тому, что на август 41-го готовилась декада татарского искусства в Москве. Специально к творческому отчету в столице казанские артисты хотели подготовить и показать москвичам национальный балет. Это был "Шурале" ("Леший") Фарида Яруллина.
Разумеется, для труппы из 24 танцовщиков такая постановка была непосильной. И тогда по приглашению руководства республики в январе 41-го в Казань в полном составе приехала из столицы популярная в то время труппа хореографического театра "Остров танца". Руководил ею Анатолий Шатин. С её приездом балетная труппа татарского театра выросла до 90 человек.
На время подготовки к декаде руководство республики пригласило в Казань ещё и таких мастеров хореографии, как Пётр Гусев, Леонид Якобсон (его назначили постановщиком "Шурале"), Андрей Лопухов...
Ведущие партии в "Шурале" готовили приглашённые из Ленинграда Абдурахман Кумысников (Былтыр) — характерный танцовщик Ленинградского театра имени Кирова и его супруга Наима Балтачеева (девушка-птица Сююмбике) — ученица Вагановой. Заглавную партию Якобсон "лепил" на виртуоза казанца Бари Ахтямова.
Удивительна судьба этого танцовщика: до занятий хореографией Бари Ахтямов работал в Казани ломовым извозчиком, будучи уже взрослым, он успешно закончил Московское хореографическое училище и… стал одним из первых и лучших премьеров казанского балета! Рассказывают, что Гусев и Якобсон боготворили Ахтямова за преданное отношение к работе и, якобы, позже Якобсон вспоминал, что такого замечательного Шурале, как Бари Ахтямов, он за всю жизнь не встретил ни в Ленинграде, ни в Москве, ни тем более на периферии. Бари дружил с Гусевым и Якобсоном до последних дней жизни этих выдающихся хореографов…

Началась война
Труппа трудилась ежедневно с утра до ночи. В репетициях "Шурале" принимали участие и 40 детей — учеников балетной студии, набранной в апреле 1941 года специально для участия в декадных спектаклях. Но началась война...
До октября 1941-го труппа, в уверенности в быстрой победе над Германией, продолжала работу над спектаклем "Шурале", но 22 октября было произведено резкое сокращение штата театра. В балетной труппе, например, осталось всего 7 человек.
В 1943 году репетиции "Шурале" возобновились. А годом раньше Гай Тагиров создал при театре балетную студию, учащиеся которой 4 июля 1944 года (к пятилетнему юбилею театра) показали на публике одноактный национальный балет "Молодёжь на отдыхе" на музыку Александра Ключарёва. Балет поставил Тагиров; в первой части его спектакля показывались трудовые будни татарской деревни, во второй — игры и танцы после трудового дня. В этом балете впервые вышла на сцену в одной из сольных партий Анна Гацулина, ставшая впоследствии первой прима-балериной казанского балета.
Возобновлённые репетиции "Шурале" вели уже другие мастера. Балет ставил не Леонид Якобсон, а Леонид Жуков, экс-солист Большого театра России, ставший главным балетмейстером татарского театра, и Гай Тагиров. Главные партии сочиняли на Анну Гацулину (девушка-птица Сююмбике), Бари Ахтямова (Былтыр), Владимира Романюка (Шурале). Премьеру "Шурале" казанский зритель увидел в марте 1945 года. Фариду Яруллину не суждено было присутствовать на премьере: он погиб на фронте.

На пуанты — в 29 лет
Первая прима-балерина казанского балета Анна Фёдоровна Гацулина впервые встала на пуанты очень поздно — в 29 лет. Однажды на репетиции "Шурале", где Гацулина репетировала маленькую партию Птички, Гусев подошёл к ней и спросил: "Как вас зовут?". Она ответила, смутившись: "Нюся". — "И сколько же вам лет?" — "Двадцать девять". — "Где ж вы раньше-то были?" — "Я на учительницу училась"…
Великолепные природные данные помогли Анне Гацулиной овладеть хореографической школой в поразительно короткий срок. И много позже, когда она танцевала одну из невест в "Лебедином озере" с приглашённой из Большого театра Софьей Головкиной (Одетта-Одиллия), и призналась ей, что поздно стала учиться балету, Головкина сказала: "Аня! Вы врёте!"…
После Сююмбеки в репертуаре Анны Гацулиной появились Одетта-Одиллия, Жизель, Китри, Эсмеральда… Назиб Жиганов специально для неё написал балет "Зюгра"… Зрители её обожали! Однажды на спектакле "Лебединое озеро", где Гацулина танцевала каблуковую партию испанской невесты, на застежке туфельки оторвалась пуговка. И когда она "выстрелила ножкой", туфелька слетела со стопы и полетела в оркестровую яму. Её "поймала" арфа , а зрители партера, как рассказывают очевидцы, кинулись к яме и закричали наперебой: "Мне подарите! Дайте её мне!".
Анна Фёдоровна Гацулина танцевала на сцене до 49 лет. В 1959 году устроила прощальный бенефис со сценами из балетов "Шурале", "Бахчисарайский фонтан", концертными номерами. Публика аплодировала стоя, а рабочие сцены подарили Анне Федоровне фрагмент сцены — вырезали с покрытия три досочки…
Сегодня Анне Федоровне Гацулиной 92 года. Не скажу, что она — частый гость в театре. Но когда приходит — в театре праздник…

Хореографическая школа Казани
Зачинателем хореографического образования в России считают француза Жана Батиста Ланде, которого в 1734 году пригласили в Сухопутный шляхетский корпус "для обучения дворян танцам". А в нашей республике начало профессионального хореографического образования связано с женщиной — балериной, выдающимся педагогом и ученицей легендарной Агриппины Вагановой Сайярой Юнусовой. В сентябре 2002 года исполнилось 30 лет, как эта миниатюрная женщина открыла в Казанском музыкальном училище отделение хореографии.
Можно сказать, что балериной она стала случайно. Трудные времена настали для семьи: отца, министра сельского хозяйства Татарии, репрессировали. И приехали тогда в Казань педагоги из Московского хореографического училища набирать к себе детей из провинции. Мама спросила её: "А не хочешь ли ты стать балериной?". Девочка согласилась. Удивительно легко прошла конкурсный отбор и уехала в Москву.
Получив диплом, она вернулась в Казань, стала работать в Татарском оперном театре. Восемь лет протанцевала, а однажды... Поняла, что ей намного интереснее учить хореографии детей. Из театра её отпускать не хотели — ещё немного, и Юнусова стала бы примой. Но она всё же уехала в Ленинград, где поступила в консерваторию, чтобы получить образование педагога-хореографа у великой Вагановой.
Как педагог Сайяра Сагировна работала с труппой Татарского оперного театра, в Новосибирском хореографическом училище. Многие её ученицы стали известными балеринами, заслуженными и народными артистками. Она преподает в хореографическом училище: в 1993 году хореографическое отделение "выросло" в самостоятельное учебное заведение — во многом благодаря стараниям Юнусовой.

Кто воспитывает будущих звёзд
Живая легенда Казанского хореографического училища — народная артистка России, Татарстана и Башкортостана Нинель Юлтыева. Судьба этой женщины тоже непроста и удивительна. Кто мог предугадать, что она станет художественным руководителем хореографического училища в Казани?
…Отца Нинель арестовали в сентябре 1937-го, незадолго до того, как ей надо было возвращаться в Ленинград, где она училась в хореографическом училище. Но теперь, естественно, об этом не могло быть и речи. Чудесным сном представлялись ей дни, проведенные в стенах училища, рядом с любимыми педагогами. А среди них были легендарные личности — Мария Фёдоровна Орлова-Уланова, мать и первый балетный наставник Галины Улановой, Александр Викторович Ширяев, внук композитора Пуни, ученик и правая рука великого балетмейстера Петипа, партнёр великой Анны Павловой… В то лето рокового тридцать седьмого года Александр Викторович гостил у Юлтыевых в Уфе, и они с отцом подолгу беседовали, в том числе и о будущем Нинель. И вот всё рухнуло…
Между тем обеспокоенный отсутствием ученицы Ширяев шлёт в Уфу одну телеграмму за другой. А узнав о случившемся, проявляет ещё большую настойчивость и добивается-таки для неё разрешения продолжить учёбу. На присланные им деньги Нинель Юлтыева возвращается в Ленинград и уже там узнает об аресте матери. Ширяев считал её своей внучкой…
Судьба никогда не поворачивалась к ней только светлой или только чёрной стороной. Всё в ней — и счастье, и горе — было настолько переплетено, что просто диву даешься! Вот и училище тогда она так и не закончила. Вернулась туда уже после войны, будучи ведущей балериной Татарского театра оперы и балета, станцевав к тому времени главные партии в балетах "Коппелия", "Бахчисарайский фонтан", "Лебединое озеро", "Зюгра"...
В 1956 году Татарский театр оперы и балета переезжает в новое прекрасное здание. Внешне оно и вправду смотрелось великолепно, но, как вспоминает Нинель Даутовна, когда она впервые заглянула в балетный класс и увидела там паркетные полы, то пришла в ужас. По её настоянию, пока никто из артистов не получил травмы, полы срочно стали перестилать. И зеркала в балетном классе поныне висят именно так, как она просила...
Письма, книги с тёплыми дарственными надписями. Фотографии, на которых что ни личность, то легенда балета (её однокашниками, к слову, были Юрий Григорович, Борис Эйфман). Всё это не просто личный архив Нинель Юлтыевой — и поныне это её ближний круг, её собеседники, серебряные нити её личной судьбы. Потяни за любую из них, и то, что минуту назад едва проступало на пожелтевшей от времени фотобумаге, предстаёт в красках, лицах, живых интонациях. А вот несколько автографов, способных привести в трепет знатоков и поклонников балетного искусства: "Милая Нинель, желаю тебе, чтобы моя книга всегда приносила тебе помощь в работе. Агриппина Ваганова", "Дорогой талантливой Нинелочке на добрую память о моём творчестве, о Ленинградской школе. Константин Сергеев", "На память Нинель Юлтыевой в знак юношеской влюбленности, дани уважения в моём зрелом возрасте и непрекращающегося творческого содружества в возрасте преклонном. Леонид Якобсон"…
Весной этого года Нинель Даутовна Юлтыева была награждена призом журнала "Балет" "Душа танца" в номинации "Мэтр танца"…

Как казанской балерине пришлось извиняться перед Улановой…
Когда Нинель Юлтыева приехала в Казань (а пригласил перспективную балерину в Татарстан композитор Назиб Жиганов), балетную труппу возглавляли Гай Тагиров, Леонид Жуков, Файзи Гаскаров. В балетном коллективе, кроме неё, служили солисты М. Михно, А. Айдарская, Р. Семёнова, А. Нарыков, А. Виннерт, И. Круглов, Р. Сафин, С. Хайруллин… Осваивался мировой и русский балетный классический репертуар: "Жизель" Адана (1945), "Лебединое озеро" Чайковского (1947), "Коппелия" Делиба (1948); балеты современных композиторов: "Бахчисарайский фонтан" Асафьева (1946), "Красный мак" Глиэра (1950), "Лауренсия" Крейна (1953)…
В 1951 году в Казань приезжала легендарная Галина Уланова. Танцевала Марию в балете Асафьева "Бахчисарайский фонтан". Вацлавом был солист Большого театра Юрий Жданов, а Заремой — солистка казанского балета Альфия Айдарская.
"Вдохновенное искусство Улановой, её имя заставили меня изрядно поволноваться перед выходом на сцену, — писала в своём дневнике Альфия Газизовна Айдарская. — Её мастерство общения с партнёром, чувство локтя помогали мне, но в сцене диалога Марии и Заремы я чуть не растерялась. Казалось, не смогу даже прикоснуться к ней, настолько я была заворожена одухотворённой поэтичностью Улановой. Подумать только: танцевать с самой Улановой, которая с детства была для нас недосягаемым, неземным божеством на сцене... Мной овладела какая-то благоговейность. И только потому, что знала эту балерину как скромного и доброжелательного человека, мне удалось собрать всю свою волю в кулак и не потерять самоконтроль на сцене. Не обошлось и без происшествия. В сцене в спальне Марии, в момент кульминации её знаменитого диалога с Заремой, выхватив из-за пояса нож, я стремительно бросилась по диагонали вслед за Марией-Улановой. И, не рассчитав расстояние и силу удара, "вонзила" нож в спину балерины. Он прошел по спине, слегка поцарапав её. Тут же, испугавшись "содеянного" по отношению к божественной Улановой, я бросила нож, с ужасом (что я наделала?!) отшатнулась назад дважды. Всё это произошло молниеносно, в считанные секунды, и мизансцена, и внутреннее состояние моё и моей героини слились в одно целое. Получилась оправданная и, наверное, потому особенно удачная сцена. Но потом пришлось извиняться перед Галиной Сергеевной за нанесённую рану. На многочисленные поклоны Уланова выходила только со мной. Видя моё смущение, она брала меня за руки..."
В Казани выступали впоследствии ученики Галины Сергеевны Екатерина Максимова, Владимир Васильев. Последний ставил здесь свою знаменитую "Анюту", которая по сей день украшает репертуар театра. Ещё одна воспитанница Улановой Нина Семизорова в 2001 году была членом жюри Первого Международного конкурса молодых артистов балета в Казани...
О каждом из этих артистов можно рассказать отдельно — при случае. Каждое имя — это индивидуальность, широта сценических образов, это преданность национальному театру…
Что касается репертуара, то в разные годы афишу украшали и периодически обновляющиеся "вечные" классические полотна ("Лебединое озеро", "Спящая красавица", "Баядерка". "Сильфида", "Дон Кихот", "Щелкунчик), и балеты Прокофьева ("Каменный цветок", "Золушка", "Ромео и Джульетта", и современные балеты ("Сестра Керри", "Конёк-Горбунок", "Мещанин во дворянстве"). Татарские авторы написали для театра одиннадцать оригинальных балетов. В стенах театра осуществляли постановки Н.Долгушин, Г.Комлева, К.Рассадин, О.Тарасова, А.Лапаури, В.Васильев…

Татарские балеты в Казани
Первый и по сей день самый знаменитый танцевальный татарский спектакль Шурале считался ещё и первым татарским национальным балетом. Сегодня он украшает репертуарную афишу Казанского татарского оперного театра, а было время, когда "Шурале" шёл и в Большом театре в Москве, в театре имени Кирова в Ленинграде, и даже за рубежом: в Софии, в Улан-Баторе…
Фарид Яруллин начинал работу над балетом ещё в Москве, когда учился в консерватории. Первое прослушивание и обсуждение написанной им музыки состоялось в Татарском оперном театре 25 сентября 1939 года. В акте приёмки говорилось: "Дирекция ТГОТа считает музыку балета в основном принятой, при условии некоторой доработки, заключающейся в следующем:
1. Удлинить последнюю картину.
2. Облегчить музыку бабочек в третьем акте.
3. Остальные доработки дирекция считает возможным производить в процессе постановки балета…"
Но с постановкой не спешили из-за больших претензий к сценарию. Литературная основа спектакля не имела стройности и чёткости замысла, поэтому автору сценария А.Файзи предложили пересмотреть свою работу…
К премьере "Шурале" шли долго. Только в марте 1945 года зрители смогли увидеть этот спектакль — красивую сценическую сказку Габдуллы Тукая. С тех пор первый татарский национальный балет ставили в Казани пять раз: в 1952 году, 1957, 1970, 1986 и 2000. Версию 1957 года показывали на Декаде татарского искусства и литературы в Москве. Успех был необыкновенный. Выдающийся советский хореограф Ростислав Захаров писал по горячим следам: "До 1917 года существовало лишь три национальных классических балета: французский, итальянский и русский. А теперь только в нашей стране есть 18 национальных классических балетных школ. И в их числе татарский национальный балет…".
Постановщиком последней версии "Шурале" (редакция Леонида Якобсона) стал Владимир Яковлев, художественный руководитель казанской балетной труппы и в недалёком прошлом один из самых интересных исполнителей партии Шурале. Постановка 2000 года поражала сценическими эффектами (бесподобной получилась картина пожара в лесу, когда, благодаря скрытым вентиляторам, на сцене полыхали огромные языки алого пламени — многометрового шёлка) и глубиной актёрских образов. Кстати сказать, именно "Шурале" за последние два года получил статус экспериментального спектакля на традиционных в Казани фестивалях классического балета имени Рудольфа Нуриева. Долгое время его исполняли лишь местные солисты и кордебалет, а в 2002 году на заглавную партию Владимир Яковлев пригласил из Москвы гротескового солиста Большого театра Александра Петухова. В этом году в "Шурале" танцевал уже не только Петухов (Шурале), но и молодая солистка Большого Анастасия Меськова; она стала первой приглашённой исполнительницей главной женской партии балета — девушки-птицы Сююмбике. Любопытно, что эту роль она готовила с народной артисткой СССР Людмилой Семенякой — одной из самых выдающихся Сююмбике своего времени…
В 1947 году афишу театра украсил ещё один национальный балет — "Зюгра" Назиба Жиганова, который композитор посвятил прима-балерине Анне Гацулиной. Талантливый башкирский балетмейстер Файзи Гаскаров, работавший в то время главным балетмейстером ТГТОБа, взял за основу народную легенду о девушке, ушедшей по лунному лучу от злой мачехи. Сам написал сценарий, затем сам выполнил и постановочную работу. Своеобразно поставил Файзи Гаскаров массовые сцены. Казалось бы, что можно придумать нового после массовых сцен в "Шурале"? Однако балетмейстер ни в чем не повторил ранее найденное, его танцы были сценичнее, тоньше и изящнее. К сожалению, "Зюгра" недолго продержалась в репертуаре из-за недостаточной яркости музыки и драматургии.
Осенью 1957 года в Казани был поставлен балет Энвара Бакирова "Золотой гребень". В основу сценария (а писали его Л.Бордзиловская, В.Мусатов и Г.Салимов) легли произведения Габдуллы Тукая. Балетмейстер Л.Бордзиловская ставила балет в расчёте на молодёжь, однако среди всех них выделялась молодая прима Галина Калашникова в роли Суллы-Гаймы…
В 1958 году родился другой национальный балет — "Кисекбаш" ("Отсечённая голова") композитора Р.Губайдуллина и балетмейстера О.Тарасовой. Это был сатирический балет, который тоже был поставлен по тукаевским произведениям. Либреттист А.Файзи ввёл в спектакль положительные персонажи — Зифу и Поэта, что считалось довольно смелым решением по тем временам…
В 1961 году в Казани поставили первый детский национальный балет - "Раушан" Загида Хабибуллина (балетмейстер Е.Дорофеев). В основу сценария Г.Салимова легли татарские народные сказки: спектакль рассказывал о доброй и смелой девочке Раушан и её непослушном брате Гали, о похождениях детей в царстве коварной Бабы-Яги. С этим балетом связан милый эпизод из творческой биографии примы Нинель Юлтыевой. Ей было сорок лет, когда она всё ещё замечательно танцевала Раушан: после спектакля в её гримерку изо всех сил ломились дети, желающие подружиться с этой доброй "девочкой"…
В 1971 году в репертуаре театра появился балет Э.Бакирова "Водяная" (балетмейстер И.Смирнов), в 1974-м — "Заколдованный мальчик" З.Хабибуллина (балетмейстер Д.Арипова), в 1976-м — "Бессмертная песнь" (посвящение Мусе Джалилю) на музыку А.Монасыпова (балетмейстер Д.Арипова), в 1987-м — "Фидаи" на музыку Р.Яхина (балетмейстер Л.Исакова)… Трудно сказать, почему они "не дожили" до наших дней. Их исполняли, и не без удовольствия, замечательные артисты, спектакли пользовались успехом у публики, но… Верно говорят: шедевры определяет лишь время…
В 2001 году дирекция театра имени Мусы Джалиля решила украсить репертуар национальным балетом, который по качеству не уступал бы легендарному "Шурале". В конце сезона казанский композитор Леонид Любовский представил труппе свой балет "Сказание о Йусуфе". В качестве балетмейстеров были выбраны мастера из Санкт-Петербурга Николай Боярчиков и Георгий Ковтун. Либретто балета написал Ренат Харис. В его основе — библейская легенда об Иосифе (Йусуфе). Согласно сюжету балета, Йусуф приходит к нам на грешную землю как символ добра. Здесь его продают в рабство и увозят в Египет. В Египте он совершает немало чудес — вылечивает Фараона, например. Но его предают и сажают в темницу. Словом, повстречав на земле силы зла, он возвращается к звёздам...
Декорации к балету выполнили по эскизам замечательного киевского художника Андрея Злобина. Костюмы придумала Анна Ипатьева — правнучка Александра Бенуа, ближайшего сотрудника Сергея Дягилева.
Пришло время премьеры. Успех был просто невероятным! "Добрым знаком перемен к лучшему", "качественным прорывом в XXI век", "маленькой эстетической революцией" и "казанским эксклюзивом" назвали этот балет столичные критики. Но главное — это реакция публики. Кажется, что сложная музыка балета (её невозможно напеть, запомнить с первого раза), необычная хореография (череда акробатических трюков), великолепные декорации и костюмы вводят зрителей в транс: все "Сказания..." проходят в интригующей артистов тишине. Что-то не так? Опасения танцовщиков оказываются напрасными. Всё так. И даже более того: десятиминутные аплодисменты (это минимум четыре вызова на поклон) — уже традиционный теперь финал каждого "Сказания о Йусуфе".
Такая зрительская реакция танцовщиков, конечно же, радует. Но до сих пор и удивляет. Репетиции балета воспринимались ими как мука, нервотрёпка, выматывание души. Далеко не ласковыми словами характеризовали они команду постановщиков спектакля — хореографа Георгия Ковтуна, композитора Леонида Любовского... Говорят, тяжелее всех в период репетиций было приме Елене Щегловой, назначенной на главную женскую партию — Зулейхи. Мастеру балетного академизма (с его неспешным созерцательным пафосом, культом деталей и упоением живописными оттенками) язык неоклассики Ковтуна был чужд.
— Был период, когда я даже хотела отказаться от этой партии, — говорит Елена Щеглова. — Но Ковтун сказал, что у меня всё получается, что напрасно паникую. И меня увлекла работа с хореографом: он так интересно объяснял значение каждого движения! Причём трактовку того или иного жеста он менял от репетиции к репетиции, будто бы изобретал новый язык глухонемых: то говорил, что когда Зулейха гордо смотрит на свою ладонь — это значит, что она любуется на себя в зеркало, то будто бы этим жестом она велит всем встать на колени...
— А что было особенно трудным на репетициях?
— Да всё! Меня раздражала и тревожила музыка, она казалась мне "неудобной". Помню, как-то ночью, когда мы с Бахытжаном (Бахытжан Смагулов — премьер труппы, супруг Щегловой) смотрели по телевизору "Дорожный патруль", нас обоих посетила коварная мысль: лучшее применение для музыки балета Любовского — быть фоном для показа различных аварий, несчастий... Но сейчас я уже привыкла к этой музыке. Конечно, в ней есть и очень красивые эпизоды — смешно, но эти "куски" в труппе называют "таривердиевскими"... Трудной была и хореография Ковтуна. Не только я — все в труппе возмущались. Складывалось ощущение, что хореограф просто уверен, что все мы заканчивали не хореографическое, а цирковое училище — он такое заставлял делать! Удивлялся: "И чего вы всего боитесь? Вот у меня в Питере есть замечательная девочка в труппе, которая ничего не боится! У неё уже и шишка огромная на лбу вскочит, и руку она подвернёт, а ей — всё равно! Всё, что ни покажу, ни придумаю, сразу пробует исполнить! А вы...". А мы — да, мы боялись. Травмы получить боялись. И это, на мой взгляд, вполне естественный страх. Некоторые ведь надолго вышли из строя после репетиций с Ковтуном. Мне, тьфу-тьфу-тьфу, повезло: у меня только руки из-за необычных поддержек ныли…
— Лена, а вы могли позволить себе обмануть хореографа? Это же легко: сказать, что у вас, например, заболело бедро. Проверить-то невозможно...
— Нет, я так никогда не делаю. Да и вообще, мне кажется, что у нас очень честная труппа. Вот Таня Вдовичева, необыкновенно гибкая балерина, которая, правда, сейчас работает уже не у нас — в Великобритании, однажды разогревалась в зале и, по привычке, сильно прогнулась, положив затылок на пятки. Это увидела ассистент Ковтуна и пришла в неописуемый восторг: "Ой, надо обязательно Ковтуну сказать, чтобы он ввёл для вас в балет этот трюк!". Видимо, она забыла это сделать — в сложной партии Скарабея гнуться таким образом Таню не заставили. Зато заставили стоять на руках...
— Можете ли сказать, что партию Зулейхи вы полюбили?
— Наверное, ещё нет. Но с каждым разом эта партия вызывает у меня всё меньше отторжения. Тем не менее, я бы не хотела танцевать её чаще Одетты-Одиллии, например, или Кармен...
— Да, спектакль необычен, — говорит Бахытжан Смагулов, исполняющий в балете партию Скарабея. — Такой балет в репертуаре должен быть, не спорю. Но вот долго ли на него будет валом валить публика? Можно раз, ну — два, открыв рот посмотреть на красивейшие декорации и костюмы, на необычную пластику, а дальше что? Не уверен, что "Сказание о Йусуфе" — балет на века, шлягерный. Про него очень точно сказал сам композитор: "Это балет не для всех — для самых-самых эстетов среди балетоманов"...

Сегодня, завтра и всегда
В городе ни для кого не секрет, какой страстный почитатель балетного искусства директор Татарского театра оперы и балета Рауфаль Сабирович Мухаметзянов. Этот человек в корне изменил структуру штата в творческих коллективах театра: отказался от института "главных" — режиссёра, балетмейстера, художника. Ввёл контрактную систему: набирает творческую команду для постановки того или иного спектакля и создаёт благоприятные экономические условия для решения текущих задач. В театре теперь только один "главный" — дирижёр: народный артист Татарстана маэстро Ренат Салаватов.
Балетной труппой заведует художественный руководитель. Репертуар, состав труппы, приглашение солистов высочайшего класса (ориентация на приглашённых — продуманная: такая практика создаёт определённую художественную конкуренцию, что способствует росту мастерства и своих солистов, и кордебалета), гастроли — эти и другие вопросы решает худрук, но директор театра имеет право вето. В 1995 году Рауфаль Сабирович Мухаметзянов стал лауреатом журнала "Балет" — обладателем приза "Душа танца" в номинации "Рыцарь балета".
Пожалуй, Татарский академический театр оперы и балета — единственный в России театр, где вот уже на протяжении 17 лет поддерживается традиция ежегодного проведения праздника танца. За это время гостями фестиваля были Габриэла Комлева, Никита Долгушин, Екатерина Максимова, Владимир Васильев, Ульяна Лопаткина, Светлана Захарова… Всех звёзд и не перечислишь. Но не упомянуть Рудольфа Нуриева, мегазвезду мирового балета, просто невозможно: в 1992 году он был гостем VI казанского фестиваля. Дирижировал "Щелкунчиком". И согласился дать фестивалю своё имя…
Кстати, тогда в одном из интервью Рудольф сказал: "Мои гастроли здесь (в Казани) — это целиком заслуга господина Мухаметзянова, директора оперного театра. Он сразил меня предложением выступить на вашей сцене в любое удобное для меня время и в любом амплуа. Я почувствовал, что этому человеку можно довериться"…
Не в последнюю очередь благодаря Мухаметзянову балетная труппа театра активно гастролирует по странам Европы. В Голландии, Дании, Швейарии, Германии, Австрии, Бельгии, Франции, Португалии, Ирландии каждый год видят около 140 спектаклей казанской балетной труппы…
Сегодня труппой казанского балета руководит Владимир Яковлев — выпускник ленинградского хореографического училища, заслуженный артист Татарстана и России. Его творческое кредо — признание Джорджа Баланчина: "Мне не нужны звёзды — мне нужна труппа звёзд".
Рассказ о солистах казанского балета сегодняшнего дня заслуживает отдельного материала. Если говорить коротко, то первая балерина труппы — народная артистка Татарстана Елена Щеглова. Выпускница Пермского хореографического училища, ученица прославленной Людмилы Сахаровой, лауреат международного конкурса артистов балета "Арабеск"… Кстати сказать, именно у нее была самая тяжёлая травма за последние годы в казанской труппе. В 1991 году на премьере балета "Синяя борода" Оффенбаха она поскользнулась на сцене и упала. За кулисы её уносили на руках. Зрители тогда ничего не поняли, а врачи констатировали — перелом берцовой кости. В 23 года прима-балерина могла распрощаться с профессией навсегда, если бы не её сила воли и помощь поклонников. Один из них — фотохудожник Томас Аммерполь из Брауншвейга — увёз Лену (тогда она не могла ходить без костылей) в Германию, где десять месяцев ухаживал за ней, устроив в реабилитационный центр. А в мае 1992 года Щеглова уже вышла на сцену — танцевала вариации Черрито в миниатюре "Па-де-катр"...
Верно говорят: балерина — это характер. Только благодаря характеру Елена Щеглова выдержала напасти, восстала из пепла — как птица Феникс. Сегодня в Казани ей равных нет.
Любимый партнёр Елены — супруг, народный артист Казахстана и Татарстана Бахытжан Смагулов. Пожалуй, он — самый титулованный солист казанского балета: лауреат международных конкурсов артистов балета в Москве, Варне, Париже (везде — 1988 год и "серебро"); лауреат международных конкурсов в Хельсинки (1991, "серебро") и Осаке (1991, "бронза"). Работал в Японии, США… Но осел в Казани, потому что встретил здесь свою любовь — Елену Щеглову…
Гордость труппы — заслуженные артисты Татарстана Нурлан Канетов, Артём Белов, народная артистка Татарстана Елена Кострова… А молодая пара — Александра Суродеева и Руслан Савденов приняли в этом сезоне участие в международном проекте "Молодой европейский балет", который с 1998 года проходит под патронажем ЮНЕСКО. Больше месяца гастролировали по городам Германии в составе интернациональной "сборной" молодых звёзд. Пригласил их в это турне автор проекта — знаменитый импресарио Александр Хоффман. Он увидел казанских артистов во время осенних гастролей нашей труппы в Европе. Александре Суродеевой и Руслану Савденову А.Хоффман предложил представлять на гастролях молодой балет России.
Казанский дуэт знакомил заморских зрителей с фрагментами из жемчужины татарской культуры — балета "Шурале". В газетах про них писали: "Они уже сейчас — звёзды". Любопытно, что молодая пара работает в татарском оперном театре лишь год, в течение сезона они успели стать любимцами казанской публики.
…Фаина Раневская говорила про балет: "Каторга в цветах". В Казани умеют ценить и любят это искусство. Можно с полной уверенностью сказать, что Казань "больна" балетом всерьёз и надолго…

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»