выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №3 (2003)

 




«Татарский вопрос» в России: Тюркское единство

Из выступлений участников заседания исследовательского семинара "Татарский вопрос" в России"

Игорь Кызласов, доктор исторических наук, Институт археологии РАН
Современной исторической науке тюркоязычные народы известны по археологическим и письменным источникам, относящимся ко второму веку до нашей эры. А это вовсе не шестой век, так любимый многими авторами, не эпоха первого тюркского каганата — якобы истока тюркской культуры.
Что такое "тюркское единство"? Физиологического единообразия нет и не было. Культурного нет и не было. Политического нет и не было. Какое же было? Совершенно понятно: языковое единство было. Понятия "тюрк", "тюркский" в научном смысле имеет строгое значение как термин лингвистической систематики. Попадая за пределы лингвистики, он немедленно теряет всякий строгий научный смысл. Ибо тогда мы уходим к тюркскому каганату, к которому вовсе не восходят ни предки современных татар, ни предки современных башкир, ни предки казахов, хоть они и поставили в своей новой столице Астане копию надгробной стеллы Кюль-Тегина. Существовал один народ, который звал себя "тюрк", а распространение его названия на то, что мы теперь называем "тюркский мир", — это ведь дело арабов и арабской филологии. Из арабской филологии этот термин пришел в европейскую филологию, затем в нашу российскую и т.д.
Если мы хотим оставаться в рамках науки, мы должны понимать, что термин "тюркский" может сбивать нас с толку и тогда мы вычёркиваем из истории до десяти настоящих древнетюркских веков.
Такая же ситуация и с этнонимом "татар". Хакасов, к примеру, называли абаканскими татарами, но так произошло по воле московской власти. Давайте поймём, наконец, что этноним "татар" распространён по Сибири росчерком пера русской администрации. Если учёные это осознают и растолкуют, может, утихнут межтюркские трения в Центральной (Средней) Азии, на Северном Кавказе, а также между Татарстаном и Башкортостаном…
Когда-то наших предков объединял литературный язык, язык рунических надписей — он объединял даже враждующие этносы. Далеко не все тюркоязычные народы вошли в первый тюркский каганат — кыргызы Енисея, к примеру, легли костьми, но не вошли в него. Но при всех различиях систем рунического письма тюрки, можно сказать, имели свою, древнетюркскую латынь. Вот где единство тюркских народов! А политическое тюркское единство в древности — это миф. И сегодня единство тюрков понимать как политическое обособление по языковому признаку — это странная идея для думающих наций. Наше политическое единство сегодня — это единство в государственных границах России. Таковы исторические реалии. А вот культурное единство — это то единство, которое существовало издревле и завещано нам предками. Такое единство открыто миру. Оно несёт духовные ценности. Вот вывод, который, с моей точки зрения, может дать для современности материал о древностях.
Теперь я хочу сказать о роли татар в тюркском мире. Малочисленные тюркские народы — например, хакасы, которых 87 тысяч, — по возможностям выживания и развития не сравнишь ни с татарами, ни с башкирами. Грустно наблюдать как два самых крупных тюркских народа вступают с собой в соперничество. Татарстан принёс бы больше пользы, если бы направил амбиции и энергию своих интеллектуалов на развитие фундаментальной тюркологии. Если бы Казанский, а не Московский или Санкт-Петербургский университет стал лидером в востоковедении, это было бы и логично, и справедливо.

Геннадий Кадымов, доктор исторических наук, профессор Дипломатической академии МИД Российской Федерации
Я не могу согласиться с понятием "цивилизационная нация". Нет их. Либо национальное единство — либо цивилизационное единство. Если нация присваивает себе черты цивилизации, она становится имперской нацией. Дело заключается в том, что в цивилизационной идентификации — в том числе в тюркоязычном мире — доминируют не языковые и религиозные компоненты.
Обратимся к опыту. Политические лидеры республик Центральной Азии предпринимали попытки образовать общее экономическое, а затем политическое пространство на базе географической и исторической культурно-цивилизационной общности, общности судеб. В 1998 году было создано региональное экономические центральноазиатское сообщество (ЦАС) в составе Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана. Несмотря на множество принятых документов по развитию экономического сотрудничества, оно оказалось не эффективным. В марте 2002 года ЦАС было преобразовано в Организацию центрально-азиатского сотрудничества с ограниченными функциями. Налицо крах культурно-цивилизационной региональной организации в Центральной Азии.
Мы наблюдаем, что на Центрально-Азиатском пространстве стали формироваться самостоятельные и конкурирующие за влияние центры силы в лице Казахстана и Узбекистана, озабоченные созданием собственной периферии влияния и формированием национальных государств с их приоритетными национальными геополитическими и геоэкономическими интересами. Эти центры силы в определённой степени оказываются центрами притяжения общностей тюрков за пределами республик. Мы наблюдаем, что постсоветское пространство распадается на новые геополитические и геоэкономические фрагменты. Недавно родилась четвёрка: Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан. Она провозгласила создание к концу этого года новой региональной организации. Избрав геополитические и геоэкономические императивы в качестве принципов внешней политики, новые независимые государства Центральной Азии начали искать партнёров на мировой арене, руководствуясь совпадающими интересами. Естественно, доминирование такого прагматизма провоцирует рост национализма и создаёт угрозу этнонациональных конфликтов.
Возникает вопрос, как искать единения, на какой основе? Если национализм будет вести к самоизоляции, этнос обнищает и деградирует. Если он будет вести к экспансии и расширению пространства до естественных границ этноса, собиранию разделённых народов в рамках единого государства, то получится империя.
Альтернатива — в том числе и для тюрков — заключается в цивилизационном сближении на внесистемной основе. Что значит внесистемная основа? Это сближение не по линии государств, не по линии единения существующих субъектов или превращения их в субъектов международных отношений, а по линии синтеза. Мы сейчас видим, что во всём мире создаются гражданские структуры, которые влияют на структуры официальные .
Единение тюркоязычных народов и культур может и должно внести значительный вклад в этот процесс. Потому что тюрки разъединены больше других и, соответственно, острее других чувствуют необходимость в единстве. Потому что некоторые тюркские этносы малочисленны и в одиночку не выживут.
Современный мир ещё не сделал выбор пути своего дальнейшего развития. Какое мироустройство будет существовать, какой миропорядок? А что такое миропорядок? Это институты и общепризнанные правила, нормы существования людей. Если старый миропорядок отвергается, значит, задача заключается в том, чтобы народы во всё большей степени внедряли в мировое общественное сознание свой миропорядок, свои нормы, свои идеи, свою философию. И в этом процессе большая роль принадлежит тюркоязычным народам, тюркоязычной культуре, которая имеет огромный и ещё не оцененный по достоинству культурный слой. Но пока, к сожалению, процесс у нас идёт по другому направлению, по навязанной западом европоцентристской модели создания государств- наций, которая кроме новых войн и конфликтов ничего человечеству не сулит.

Мирфатых Закиев, академик Академии наук Республики Татарстан
В программах некоторых партий провозглашается идея так называемого политического пантюркизма, под которым имеется в виду объединение всех тюркских народов в одну нацию. Но эта идея, как и, к примеру, идея панславизма об объединении всех славян в одну нацию, является несбыточной мечтой: в истории пока нет случаев создания единой нации из народов, когда-то сформировавшихся из одного этнического корня.
Среди татарских деятелей наблюдалось и наблюдается разное — и положительное, и отрицательное — отношение к этнокультурному и политическому пантюркизму. Некоторые представители татарской интеллигенции сочли более рациональной идею татарского единства вместо тюркского.
В 60-е годы ХХ века по Европе прокатилось движение, получившее название "большой национализм малых наций". Оно тогда не смогло проникнуть через "железный занавес" в СССР. Но некоторые татары, живущие в Турции, под влиянием сторонников движения за освобождение малых наций от колониального гнёта подняли вопрос о возрождении татар путём пропаганды идеи татарского единства. Так, Лялиб Каран в 1962 году выпустил в Стамбуле книгу "Татарларнын топ чыгышы" ("Действительное происхождение татар"), в которой призывал татар создать общетатарское государство, объединив всех тюрков в одну нацию. Он остро критиковал Гаяза Исхаки и Садри Максуди за то, что они выступали за тесную взаимосвязь тюркских народов под названием "тюрк", а не "татар". По его мнению, чингисхановские татары были самыми сильными в мире, завоевали территории не только всех тюрков, но и китайцев, иранцев, арабов, кавказцев, славян и финно-угров. Современные татары и их тюркоязычные соседи являются якобы непосредственными потомками этих очень сильных монголо-татар и поэтому они должны возглавлять "движение всех тюрков" за создание общего, единого татарского государства, то есть восстановления, в первую очередь, Золотой Орды, а затем всей монгольской (по-другому — татарской) империи чингизидов.
Естественно, в книге нет исследований исторических источников, рассуждения Лялиба Карана основаны только на искусственной идентификации татар с чингисхановскими татарами, которые якобы являлись этнической основой всех тюрков (стр. 10-11, 67-71). За автором такого пантатаризма татарские историки не пошли — они продолжали традиции булгаро-татарской истории, заложенные ведущими татарскими историками.
Но в самом конце ХХ века в Республике Татарстан появилась группа учёных (Д.Исхаков, Р.Фахрутдинов, И.Измайлов и М.Ахметзянов), которая "во имя сохранения и развития татарской нации" сочла самым верным и плодотворным именно путь, предложенный в 60-е годы Лялибом Караном. Назвали они себя "татаристами". Первым делом эта группа предложила выбросить из татарской истории булгарский период, который, по её мнению, принижает роль татар в историческом процессе, происходившем на территории Золотой Орды и в целом в феодальной Монгольской империи. Завоевательные походы Чингисхана "татаристы" объявили положительным явлением, а период Золотой Орды — "золотым временем в истории татар".
Д.Исхаков предложил первым делом защитить историю татар от поглощения её русской историей. Он рассуждал так: если мы из татарской истории исключим период булгар, проведём непосредственную связь её с батыевскими, может быть, даже и с чингисхановскими татарами, тогда русская история не может "ассимилировать" татарскую историю, так как русская история золотоордынского периода сама является всего лишь частью истории Улуса Джучи, а следовательно и истории современных татар. Если же этническую историю татар выводить из истории Волжской Булгарии, то русская история нашу историю "переваривает" (Проблемы становления татарской нации. — Казань, 1997, с. 205).
Правда, в таком рассуждении очевидна методологическая несостоятельность автора: он исходит из предвзятой идеи, а не из реальных исторических фактов. Чего стоит "вывод" о том, что булгарский период истории татар навязан историкам коммунистами, в частности Сталиным. Исходя из этого, Д.Исхаков считает более плодотворным углубляться в этническую историю не булгар, а древних татар — северных соседей Китая и монголо-татар. Он и его группа в слове "татары" не считают нужным различать форму (синтактику) и значение (семантику): применительно к кому бы ни применялся этноним "татар", везде он имеет одно значение, то есть обозначает якобы один и тот же этнос. Так казанские "татаристы" проложили татарам путь к величию, поставив вопрос о "восстановлении" Золотой Орды. Так вместо тюркского единства опять была выдвинута идея татарского единства, прихватывающая заодно и всех тюрков, предки которых в Золотой Орде составляли её население.
Эта авантюра в изучении истории татарского народа породила противопоставление татарских историков русским историкам, поставив под сомнение труды, пользующиеся всемирным признанием. Свою "теорию" татарского единства казанские "татаристы" напористо пропагандировали и в болезненный период подготовки к всероссийской перепись населения.
Одному из членов группы "татаристов", советнику президента Академии наук Республики Татарстан М.Хасанова И.Измайлову, как это ни странно, удалось найти общий язык с президентом АН РТ и в спешке организовать научную конференцию "Цивилизационные, этнокультурные и политические аспекты единства татарской нации" (Казань, 7-8 июня 2002 года). После конференции её материалы под названием "Единство татарской нации" были срочно изданы и… розданы участникам III съезда Всемирного конгресса татар!
Делегаты Конгресса с разных концов света узнали из этого сборника, что русские колонизаторы объявили татар потомками населения Булгарского государства с целью разобщения батыевских татар Золотой Орды. Но как в таком случае относиться к Ш.Марджани, к Р. Фахрутдинову, к Г.Исхаки, к Г.Ахмарову — словом, ко всем ведущим татарским учёным — как к прислужникам русских колонизаторов? Ведь они местными корнями татар также считают булгар.
Узнали читатели сборника и о том, что пришедшие на Волгу в 1236 году вместе с Бату ханом племена татар были мусульманами (оказывается, и ислам пришёл сюда вместе с Батыем, не было факта принятия ислама булгарами!), что эти племена "за короткое — около ста лет — время почти полностью ассимилировали жившее до них население Булгарского государства", то есть "и язык, и этноним, и фольклор волжско-камских булгар полностью растворились в культурно-языковом пласте татар-мусульман" (стр. 207).
Почему-то автор этих "открытий" не задался вопросом: почему пришлые батыевские "татары-мусульмане" ассимилировали только булгар? Ведь Бату хан завоевал не только булгарские земли, но и территории предков узбеков, казахов, башкир, каракалпаков, кавказцев, славян (в том числе и русских).
Необходимо сказать, что подобные рассуждения в определении этногенеза татар нашли отражение и в "Татарском энциклопедическом словаре" и в главе 4 книги "Татары" (Москва, 2001), написанной Д.Исхаковым и И.Измайловым. Все эти "новшества" с целью обеспечения единства татар в историческом плане, то есть единства современных татар с монголо-татарами, включая сюда и других тюркских потомков населения Золотой Орды, оценены президентом АН РТ как новая методология, им поставлена задача внедрения этой "новой методологии" в практику воспитания нового поколения татар (М.Хасанов. Научный центр призывает к прогрессу//Газета "Мэдёни ўомга", 18 октября 2002 года).
Постулат татарского единства, понимаемого как единство современных татар с монголо-татарскими завоевателями, породил ропот негодования ведущих татарских историков, он внёс суматоху в межнациональные отношения татар с соседями. Благо что идея "татаристов" о происхождении узбеков, казахов, каракалпаков, кавказских тюрков от батыевских пришлых "татар-мусульман" пока не дошла до учёных этих народов или просто проигнорирована ими.
Таким образом, в разные времена некоторые татарские деятели во имя возвеличения своей нации то претендовали на объединяющую роль татар в тюркском мире, то старались консолидировать всех тюрков или потомков только тех тюрков, предки которых составляли население Золотой Орды, в один большой не тюркский, а татарский народ. При этом они ссылались на то, что в XVI-XVIII веках русскими учёными всё нерусское (в основном тюркское) население Золотой Орды, а западноевропейскими историками — всё население сначала феодальной Монгольской империи, а позже четырёх империй чингизидов (Хубилая, Чагатая, Хулагу и Джучи) называлось этнонимом "татар".
Идеи чуть ли не "воссоздания" Золотой Орды некоторым кажутся очень увлекательными, неспециалисты иногда принимают на веру эти ретро-фантазии. Но как бы ни возносились подобные постулаты, объективные исследования исторического процесса рано или поздно списывают их в разряд временных увлечений.

Назиф Мириханов, Полномочный представитель Республики Татарстан в Российской Федерации
Российские тюрки — это, естественно, часть тюркского мира. Однако идея тюркского единства мало кем из российских тюрок всерьёз воспринимается как пантюркистская идея, как идея воссоздания тюркского каганата или государства Туран. И ещё: мы думаем, что саммиты лидеров тюркских стран не скоро продвинут тюрок разных стран к единству и, во всяком случае, не помогут в решении наших внутрироссийских национальных вопросов.
В России около 10% населения относятся к тюркским этносам. Это 33 тюркских народа. Московское государство, Россия родились как славянское государство и, как известно, это его евразийство — его сильная сторона. Но сегодня тюркская составляющая России уменьшается. Поэтому сегодня тюркизм не цель, а средство для сохранения тюркских народов России. Исчезновение тюркских народов происходит по разным причинам и в большей или меньшей степени касается практически всех народов. К примеру, татарский народ тоже утрачивает свой язык. Есть диаграмма данных переписей населения, есть данные социологических опросов 2002 года в Республике Татарстан. Эти данные свидетельствую о том, что татарский язык сдаёт позиции, что несмотря на принятые в 90-е годы небывалые меры по его изучению и использованию, эта тенденция продолжается. Исчезновение языка — это во втором, третьем поколении утрата человеком национальной идентичности. Татары и русские по ментальности один народ — российский народ. Общая ментальность после потери языка приводит к обрусению татар.
Чтобы спасти язык, он должен работать, должен служить средством общения, должен быть полезным. В частности, по нашему мнению, для этого России следует задействовать тюркский языковый ресурс. В России XVII века тюрко-татарский язык был вторым государственным языком и применялся в общении с внешним тюркским миром, с Востоком в целом. И между собой тюркские народы общались на родном языке, имея разные диалекты только одного языка, имели один алфавит.
Восстановление тюркского российского языка — это реалистическая альтернатива идее создания искусственного тюркского языка и вместе с тем едва ли не самое основательное средство консолидации российских тюрков и их национального самосохранения. Этот процесс должен начаться с соседних народов — тогда мы легче преодолеем нынешние трудности в отношениях между татарским и башкирским народами.
Молодое поколение должно понимать, что знание русского и английского языков — это база. А зная ещё и татарский язык, тюркский российский язык, оно получит возможность реализовать себя в сфере сотрудничества России с иностранными государствами. Любой знающий свой родной тюркский язык или общетюркский российский язык легко может овладеть иностранными тюркскими языками — турецким, узбекским, киргизским и т.д. Это, конечно, частный фактор. Но, как говорится, море состоит из капель.
Впрочем, море идей и проектов в нашей стране может так же усохнуть, как и капля. Несколько лет назад состоялся съезд тюркских народов России, была принята программа возрождения языка и культуры тюрков России, но официальным правительственным документом эта программа не стала. Я прошу авторитетное сообщество учёных, объединяющихся в вашем семинаре, ходатайствовать перед федеральными властями о принятии целевой программы возрождения языка и культуры тюрков России.

Мурад Киекбаев, доктор социологических наук, директор Центра этнологических исследований Уфимского научного центра РАН
Я хотел бы сказать несколько слов о том, что делают в республиках Урала наши коллеги, которые относятся к финно-угорской группе народов и языков.
Финно-угорское единство базируется на осознании малочисленности народов этой группы и, следовательно, необходимости поддерживать друг друга. Марийцам, удмуртам, эстонцам, хантам, манси, финнам нечего делить, им незачем противостоять друг другу. Финно-угорское единство — это единство многообразия. Оно направлено на сохранение каждого из языков, каждой из культур. Для этого используется принцип культуртрегерства. Следуя его логике, выстроена некая вертикаль действий. В самом трудном положении ханты, манси. Их "курируют" финно-угорские народы Урала и Поволжья — марийцы, удмурты, мордва (в частности, в этих республиках существуют факультеты, где обучается молодёжь "подшефных" народов). Эстонцы участвуют в подготовке специалистов для республик Урала и Поволжья. А уж Хельсинки — это Мекка всего финно-угорского культурного мира. Там аккумулируется весь потенциал культуры, языковый потенциал финно-угорских народов. Какие блестящие музеи там имеются, какие библиотеки, архивы!
В отличие от некоторых деятелей тюркского мира, финно-угоры в течение многих лет действуют. Работа идёт. Это, конечно, не снижает роли и ответственности федеральных и местных властей. Но тем более важно определиться с целью и направлением деятельности. Большая опасность, по моему убеждению, просматривается в концепциях тюркского единства, нацеленных на унификацию, прежде всего языковую и культурную. Ещё опаснее политизация идеи тюркского единства, она даст противоположный результат.

Ильдус Илишев, доктор политических наук, директор Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН
Стремление одного из тюркских народов быть "старшим братом" не только не способствует тюркскому единению, но и создаёт искусственные преграды на пути к нему.
Однако очень важно различать, к примеру, отношения башкирского и татарского народов, отношения между элитами двух республик, отношения между республиками. Элиты погрязли в противостоянии и оно перекидывается в сознание народов, сказывается на отношениях республик. Дело дошло до того, что неудачи в Уфе вызывают ликование некоторых татарстанских СМИ — и наоборот. В период подготовки к переписи населения чего только не нагородили в татарстанской прессе. В разборках элит в роли подручных участвуют и некоторые учёные. Сторонних наблюдателей всё это удручает.
Однако ко всему спектру татаро-башкирских отношений нужно относиться как к историческому процессу, который не сегодня зародился и не завтра угаснет. Расхождения были, есть и будут. К этому, по-моему, надо относиться спокойно и взвешенно. Тогда на первый план выступят возможности совместных действий. А практические дела всегда объединяют.

Николай Горошков, кандидат политических наук, Воронежский государственный университет
Непредвзятый анализ истории развития пантюркизма позволяет сделать выводы, в корне противоположные традиционному взгляду на пантюркизм как на "реакционно-шовинистическую доктрину".
Пантюркизм первоначально возникает в 80-х годах XIX столетия в России в виде культурно-либерального течения тюрко-татарской интеллигенции, у истоков которого стоял крымско-татарский публицист, просветитель тюркских народов и реформатор мусульманской системы образования Исмаил бей Гаспринский (1851-1914).
Характер такого пантюркизма во многом зависел от личности самого Исмаила Гаспринского, который не мог представить судьбу тюрко-татар вне истории Российского государства. В своих работах "Русское мусульманство" (1881), "Русско-восточное соглашение" (1896) и материалах газеты "Терджиман" он занят поисками "межнационального консенсуса", в частности, "русско-тюркского согласия". Пантюркистская идея у него вообще не была связана с жёсткой концепцией "национальной государственности". Культурную миссию народов тюркоязычного мира он понимал вне связи с их претензиями на свои великие и малые державы, не придавал значения границам между странами. Он подчёркивал позитивное значение общетюркской солидарности как миротворческой силы, направленной на благородные цели сотрудничества братских народов, консолидацию творческих сил.
Реформы, последовавшие после революции 1905 года, показали, что просветительская деятельность И.Гаспринского не прошла даром. Среди тюрко-татар пользовался популярностью предложенный им "новый метод" обучения. Массовое признание в мусульманской среде газет подтверждало мысль о том, что идея необходимости распространения печатного слова была прочно внедрена к тому времени в умах тюрко-татарской интеллигенции. И, наконец, прошедшие общемусульманские (а по существу, тюркские) съезды, ставившие своей целью выработку общей для всех тюрко-татар политики, а также создание партии "Иттифак эль-муслимин" ("Союз мусульман") свидетельствуют о том, что идеи общетюркского единства в некоторых регионах России имели под собой твёрдую почву. Вместе с тем образование мусульманской фракции в Государственной Думе и выдвижение единой программы действий говорит о том, что существовавший уже долгое время культурно-либеральный пантюркизм постепенно приобретал определённый политический оттенок.
Далеко неоднозначные события как в России (февральская и октябрьская революции 1917 года), так и в Турции (младотурецкий переворот 1908 года), Балканские войны (1912-1913 годы), участие и поражение в первой мировой войне привели к тому, что многие тюркские интеллектуалы начали активные поиски необходимой для тюркских народов системы, которая наиболее полно удовлетворяла бы потребности и запросы их национального развития. В мусульманской прессе Турции и России начинают появляться работы, авторы которых пытались разобраться как в причинах общих проблем тюрко-татар, так и в мерах, необходимых для решения этих проблем.
Появившийся не без участия российских мусульман (Юсуф Акчурин и его журнал "Тюрк юрду") в остро политизированной среде турецкой действительности культурно-либеральный пантюркизм И.Гаспринского, не занимавший до событий Балканской войны особого места в жизни турок, явился своего рода катализатором для выработки чисто национальной идеи. Пантюркизм здесь принимает вид доктрины триединства (одно государство — одна раса — один язык), основанной на представлении о тюрках как об одной нации.
Поражение Турции в первой мировой войне привело к вытеснению существовавшего на тот момент конгломерата идей панисламизма, османизма и пантюркизма — тюркизмом, единственно возможной в новых исторических условиях идеологией. Теоретическое оформление этот процесс приобрёл в трудах турецкого публициста, философа и социолога Зии Гек Альпа (1876-1924), который в сборнике статей "Тюркизм, исламизм, модернизм", а позже в книге "Основы тюркизма" утверждал, что современная история — это история взаимоотношений наций. Выход в свет работ Гек Альпа привёл к тому, что в пантюркизме на тот период явно обозначились два течения. Первое — утопическое, которое предусматривало объединение всех тюрок в одно государство и получившее поэтому название "романтического направления", и второе — "федералистское", требовавшее проведение тюркской политики с учётом объективных возможностей каждой отдельно взятой тюркской народности и получившее название "реалистического направления".
Вывод о "мифическом" характере пантюркизма позволяет сделать родившееся сразу же после октябрьских событий 1917 года "движение за автономию". Сам факт появления националистических движений, добивавшихся определённых результатов в деле строительства национальной государственности, показывает, что пантюркизм закономерно был заменён — сознательно или нет — тюркизмом, идеологией, более полно отвечавшей интересам развития отдельных тюркских народов. Следует вспомнить "Башкирскую автономию" Ахмеда Заки Валиди, деятельность крымско-татарской партии "Милли-фирка", Казахское движение "Алаш орда" и др.
Миф о пантюркизме, возрождённый в 20-30-х годах в связи с делом татарского коммуниста Мирсаида Султан-Галиева, не имел ничего общего с действительностью. Поражение националистической идеологии в "схватке" с интернационализмом коммунистов не остановило, однако, образования отдельных тюркских наций — наоборот, произошло своего рода "творение наций" даже в тех регионах, где для этого не было достаточных предпосылок.
Интересен бесспорный факт оживления в бывшем Советском Союзе в конце 80-х-начале 90-х годов идей культурного пантюркизма. В тот период произошёл резкий рост национального сознания, который привёл к росту интереса к историческому прошлому и постижению общих проблем и стоящих перед всеми тюркскими народами задач. Утверждения, что "мусульманам невыгоден развал СССР и тем самым распад тюркского единства" отражали в какой-то степени общую для того времени тенденцию. Однако стремительно развивавшиеся события вскоре указали на преобладающее влияние национальных интересов над общетюркистскими. Наглядным примером может служить трагедия в Оше и Фергане, напомнившая о неуничтожимой никакими "общетюркскими интересами" "мине замедленного действия", заложенной национально-государственным размежеванием в 1924 году под среднеазиатский регион.
В итоге следует констатировать факт: как показала история, наиболее жизненной и продуктивной формой во все времена был и остаётся несущий в себе значительный гуманистический потенциал "культурно-либеральный пантюркизм". Возникшее на постсоветском пространстве в начале 90-х годов ХХ века движение тюркской солидарности, нашедшее отражение в документах Ассамблеи тюркских народов, полностью подтверждает этот тезис.

Вячеслав Шлыков, кандидат исторических наук, МГУ
Место политического пантюркизма 10-80-х годов в 90-х годы XX века в Турции занял этнокультурный пантюркизм. Политическая и этнокультурная составляющие присутствуют в нём постоянно, но соотношение между ними изменяется. Особенно ярко это заметно, если сравнивать младотурецкий период, где доминировал именно политический пантюркизм, с нынешними временами, где на первый план вышел этнокультурный пантюркизм. Важным его элементом является повышенное внимание, проявляемое сегодня турецкой стороной к созданию в странах СНГ различного рода учебных заведений от школ и лицеев до высших учебных заведений, реализации программ по подготовке национальных кадров для этих государств в университетах Турции, по сравнению с инвестированием в их экономику. Именно в этом проявляется прагматизм государственных деятелей Турции, стремящихся упрочить своё влияние и сделать его долгосрочным и более основательным, но с меньшими затратами, посильными для экономики современной Турции.
Цель Турции состоит в достижении положения регионального лидера. При этом она активно использует своё пребывание в НАТО и союзнические отношения с США и Израилем. США и их союзники делают ставку на светскую, прозападную Турцию в качестве образца политического и экономического развития для Азербайджана, Центральной Азии и даже российского Северного Кавказа. Эта политика подкрепляется экономическими и стратегическими интересами Запада, рассчитывающего на каспийские нефтяные ресурсы.
Антирусская направленность пантюркизма несомненна и особенно она заметна на Кавказе.
Оценивая развитие событий на протяжении 90-х годов в кавказском регионе, можно утверждать, что современная Турция значительно активизировала свою деятельность здесь по реанимации пантюркистских и пантуранаистских планов применительно к новым условиям.
Кавказско-каспийский регион приобретает стратегическое значение для России каждый раз, когда реализация программы пантюркизма переводится в политическую область. Так было в 1918-1920 годы, так обстоит дело и сейчас. Хотя по форме борьба за Каспий является правовой проблемой, её реальное содержание носит геополитический характер.
На протяжении XX века Кавказ дважды испытал последствия распада империи — сначала российской, потом советской. В результате начинались бурные процессы формирования новых независимых государств. Возникали территориальные проблемы и споры, захватнические, освободительные и гражданские войны. То обстоятельство, что каждый раз эти события развивались удивительно похоже, свидетельствует, что геополитические интересы народов, населяющих Кавказ, сопредельных государств и мировых держав остались практически неизменными и достаточно чётко выраженными. Здесь и традиционное историческое соперничество России, Турции и Ирана, и большая каспийская нефть, пути её транспортировки, и стратегические коммуникации, и стык исламских и христианских ценностей, взрывоопасный Северный Кавказ, где границы перекроены вне зависимости от естественных границ проживания этносов, и многое другое.
Закавказье — ключевой участок южного направления внешней политики России, один из наиболее важных и сложных регионов СНГ. Стратегический характер наших интересов там определяется соображениями безопасности России, взаимозависимостью ситуаций в Закавказье и на Северном Кавказе, а также целым комплексом экономических, геополитических и военно-стратегических факторов.
Современная обстановка на Кавказе характеризуется высокой степенью нестабильности, имеющей тенденцию к расширению на черноморско-каспийское пространство вследствие национально-государственного становления стран Закавказья и повышения суверенитета республик Северного Кавказа, сложных проблем исторического наследия, острых межнациональных отношений, значительного сокращения хозяйственных связей с Россией, крайне низкого уровня жизни населения.
На Кавказе насчитывается 45 потенциальных кризисных ситуаций, вызванных территориальными спорами, которые при определённых обстоятельствах могут перерасти в вооруженные конфликты и использованы иностранными государствами (в том числе и Турцией) как повод для вмешательства во внутренние дела субъектов региона. Например, аджаро-грузинские, мингрело-грузинские, лезгино-азербайджанские, талышско-азербайджаиские, карачаево-черкесские, кабардино-балкарские, дагестано-кумыкские и другие противоречия. Эти кризисные ситуации в основном являются следствием наличия многочисленных национально-территориальных образований. За годы советской власти в регионе осуществлено 47 крупных административно-территориальных, статусных изменений.
Теперь перейдём к оценке перспектив реализации идеологии панктюркизма на практике. С нашей точки зрения, важнейшим приоритетом для Турции на сегодняшний день является вступление в ЕС. Поэтому восточная ориентация политики Турции носит в настоящий момент конъюнктурный характер. Кроме того, трудности интеграционного процесса в рамках доктрины пантюркизма, вызваны рядом объективных и субъективных причин. В качестве наиболее серьёзных объективных преград на пути создания. "Великого Турана" выступают стратегические и экономические факторы:
1) наличие у Турции целого комплекса (исторических, политических, территориальных, экономических) противоречий и напряжённых межгосударственных отношений фактически со всеми приграничными странами (Грецией, Болгарией, Кипром; Сирией, Ираком, Ираном, Арменией, Грузией, Украиной и Россией);
2) отсутствие универсального тюркского языка общения, общих рынков, единой транспортно-коммуникационной системы, экономической, энергетической, финансовой, кредитно-банковской инфраструктуры, единой системы образования;
3) экономические проблемы Турции, которая не обладает всем комплексом природных ресурсов, необходимых для самодостаточного развития, и нуждается в энергетическом и других видах стратегического сырья;
4) пространственная разорванность географического ареала проживания тюркских народов.
Субъективными же причинами затруднения глобального межтюркского объединения в рамках доктрины пантюркизма являются:
1) государственный национализм тюркских народов, получивший особый импульс в процессе приобретения независимости после распада СССР, формирования собственных суверенных государств либо увеличения суверенитета национальных республик в составе Российской Федерации, образования национальных правящих элит в тюркоязычных странах СНГ;
2) межтюркские противоречия экономического, политического, религиозного и иного характера (например, азербайджано-туркменские разногласия по вопросу об определении шельфа Каспия, узбеко-киргизские и узбеко-казахские противоречия, связанные с великодержавными региональными амбициями Ташкента и Астаны).
В этих условиях Турция пытается формировать платформу будущего тюркского содружества и стремится обеспечить реализацию доктрины пантюркизма поэтапно путём создания необходимых условий для межтюркского общения. При этом Анкара пытается максимально использовать сложившуюся политическую и экономическую конъюнктуру в глобальных и региональных международных отношениях, нынешний кризис в России, стратегические интересы своих союзников по блоку НАТО (прежде всего США) к кавказско-каспийскому региону.
Между тюркскими странами СНГ пока не сложились достаточно прочные и обязывающие политические, экономические и военные связи (из-за имеющихся противоречий между ними, недостаточно развитой экономической инфраструктуры в целом, конфликтных территориальных проблем и ограниченности возможностей на международной арене), но их отношения с Турцией носят особый характер.
Важным фактором содержательной целостности "имперской доктрины", в том числе пантюркизма, является уровень идентичности элементов, составляющих пространство какого-либо объединения. Однако тюркский мир разнообразен, недостаточно идентичен, а ряд тюркских этносов по происхождению, языку, менталитету и религиозной принадлежности гораздо ближе к Ирану, чем к Турции.
Ни один тюркский народ (особенно их властные элиты), имеющий суверенную или иную государственность, не желает расставаться с самостоятельностью ради тюркского единения. Территория тюркских государств геополитически "разорвана"и составляет 6-7 различных по величине массивов: Турция, Азербайджан, Центральная (Средняя) Азия, Татарстан, Башкортостан, юг Сибири (Алтай, Якутия), Синьцзян. Внутри самих этих массивов немало геополитических барьеров и анклавов, из-за них геополитическая ситуация становится ещё более сложной.
Таким образом, объединительная идея пантюркизма не имеет единого геополитического поля, тюркское пространство разорвано по объективным и субъективным политическим и экономическим причинам, что обусловило разнополюсность устремлений тюркских государств, а также делает стратегию пантюркизма уязвимой в исторической перспективе.

Эдуард Кульпин-Губайдуллин, доктор философских наук, Институт востоковедения РАН
(...)Прогнозы указывают на резкое ухудшение ситуации в мире. Предстоят всплески различных противоречий, в том числе между странами, между этносами. Чтобы тюркам избежать столкновений друг с другом и тюркского мира со всеми остальными мирами, действительно стоит проблема тюркского единства. А она, в свою очередь, ставит и проблему лидерства: кто должен и может стать лидером в тюркском мире? Я не вижу Турцию в роли такого лидера. Эта роль больше подходит для Татарстана.
Почему не вижу Турцию в роли лидера тюркского мира? Как только эта страна приблизится к численности населения 90-100 миллионов человек, наружу вылезут все проблемы её перенаселённости и экологии. Нужно себе представлять, что такое Турция. Грубо говоря, это полуостров, где вдоль берегов живёт 85 процентов населения, и высокое плато, которое составляет основную часть территории, по природно-климатическим условиям за счёт высоты над уровнем моря — это средняя Россия со всеми сложностями и трудностями, но без чернозёма. Поэтому-то Турция и стремится в Европу — без неё этой стране скоро не прожить.
Теперь что касается Татарстана. Татарстан и татарский народ в тюркском мире уникальны. Татары — это народ диаспоры. В этом плане татарский народ похож на евреев, но у них до недавнего времени не было своего государства. У татар ситуация иная: большая часть их проживает вместе, а часть рассеяна по всему миру. Но что значит диаспора по всему миру? Это значит — возможность обмена информацией тоже со всего мира. Правда, сейчас такой обмен не столь интенсивен, как у тех же евреев, но в тюркском мире татары — нация, обладающая наибольшим информативным потенциалом.
В исследованиях локальных социально-экологических кризисов в истории человечества, которыми я занимался, было выведено три необходимых условия для их преодоления. Первое — это уровень культуры, достигнутый всем предыдущим развитием. Если говорить о тюркском мире, то уровень культуры татарского народа, особенно достигнутый в советский период, значительно превышает уровень культуры турок. При этом не должно смущать, что турок в десять раз больше, чем татар. Дело в том, что имеется некоторая критическая масса населения для развития, и это второе условие преодоления кризисов. Исторические прецеденты показывают, что критическая масса, которая позволяет создавать предпосылки для дальнейшего развития, находится где-то в пределах полутора миллионов человек. Такая критическая масса населения у Татарстана есть. И, наконец, третье: необходима определённая плотность населения для обмена информацией и введения новых технологий. Татарстан успешно создаёт систему телекоммуникаций, ещё одно из главных достижений постсоветского периода — весь Татарстан сейчас насыщен хорошей сетью дорог.
Кроме того, существует и определённое всетатарское единство, диаспоры татар поддерживаются республикой больше, к примеру, чем Узбекистаном или Турцией их диаспоры. Или обратимся к научным достижениям. В Татарстане их значительно больше, чем в Турции, ибо Татарстан — часть российской культуры и науки.
Для того, чтобы та или иная идея овладела массой, нужно, чтобы её разделяли по крайней мере 5 процентов населения. Что касается тюркского мира, то именно такую долю в нём составляют татары (…)

Эдхям Тенишев, член-корреспондент РАН, Институт языкознания РАН
Единым средством общения для всего тюркского мира ни один из тюркских языков ещё никогда в истории не был. Для этого не было условий. С начала 90-х годов не стало причин, отторгающих Турцию от той части тюркского мира, которая существует на территории бывшего Советского Союза. Теперь эти, можно сказать, две половины стремятся к диалогу. Поэтому много разговоров, в том числе торопливых, о выборе языка общения тюрков между собой. Но выбор такого языка и, главное, практическое обеспечение его функционирования — особая проблема. Она требует основательной научной проработки, достижения согласия большого числа участников процесса и многих лет, вероятнее всего — десятилетий.

Александр Дугин, кандидат философских наук, лидер партии "Евразия"
Исторический переход от пантюркизма к евразийству создаёт основы и задаёт вектор новому развитию тюркской интеграции. Если устранить русофобию из пантюркиского проекта, то объединение тюрок представляется совершенно позитивными.

Роберт Ланда, доктор исторических наук, Институт востоковедения РАН
Грубое централизаторство, не считающееся с национальными интересами и правами народов, так же неприемлемо, как и разрыв издавна сложившихся между народами жизненно важных связей. Ибо в основе этих связей — неумолимая логика географии, истории, экономики, политики, тысячелетнего контакта культур, сцементированных взаимодействием и взаимопониманием.

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»