выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №8 (2002)

 



Мадина Уразова-Аминова

Петербург: служилые татары

Мадина Мухамед-Сафовна Уразова-Аминов, помощница, соавтор, вдова писателя, автора книг "Татары в Санкт-Петербурге" и "Соборная кафедральная мечеть" Дауда Абдулахатовича Аминова рассказала нашему корреспонденту Рональде Зеленовой о татарах-петербуржцах, служивших в разных сферах петербургской жизни XIX века.

— Мой род по матери касимовский, а по отцу — рязанский. Дауд Абдулахатович был петербуржец во втором колене, род его — из казанских булгар, так он о себе говорил. Четыре ветви предков соединились в нашем браке с Даудом.
Он родился в 1923 году в семье коммерсанта-меховщика и домохозяйки Масруры, соблюдавшей каноны шариата, где и получил традиционное мусульманское воспитание. Взрослая жизнь Дауда началась в 1941 году в окопах I и II Прибалтий- ских фронтов. Ходил в разведку боем, был ранен (перебило нерв ноги) и награждён медалью "За отвагу". А потом учёба и работа. Но сколько его знала, он всегда писал. 30 лет мы вместе собирали материалы о татарах. До перестройки это было сложно. Татарских книг, в том числе о татарской истории, в библиотеках было мало. В архивах не допускали к религиозным документам. Не допустили даже муфтия Джафяра Насибулловича Панчаева, который обратился с просьбой к Дауду раздобыть копию купчей на землю для мечети, которая была приобретена в 1907 году на средства эмира Бухарского. Дауд купчую добыл и Соборная Мечеть в начале 90-х годов была освобождена от налога на землю.
Мы ездили в Москву и Поволжье, говорили со старыми татарами, искали старые книги. Многие, в том числе наши родители, неохотно рассказывали о себе — боялись. Но постепенно мы набрали материалы для книг. Работали мы над ними вместе, спорили, обсуждали всё до мелочей. Он жил этой работой, бывало, ночью встанет и пишет…
Стереотипное мнение — будто татары в городах только и делали, что ходили по дворам и кричали: "Халат! Халат!" Это далеко от действительности. На самом деле "служилые татары" занимались самой разнообразной деятельностью. С мая 1703 года сотни татар строили Петропавловскую крепость и Петербург. В 1721 году ганноверский резидент при Петре I писал: "Очень большое число работных людей из татар, русских, калмыков после того, как отработали положенное время на его царское величество, не захотели отправляться в дальний путь домой, а получили достаточно работы за деньги у многих господ. Несколько тысяч из них тут же обосновались и построили дома, тем более, что им разрешалось для этого любое место, причём в их домах такая изящная обстановка, какую вряд ли найдешь в Риме или Париже".
Для своей слободы татары выбрали урочище напротив кронверка Петропавловской крепости. Там вначале стояли их юрты, а уже потом — дома. Татары составили особую замкнутую прослойку жителей столицы. И эта обособленность сохранялась до революции.
Число татарских рабочих рук постепенно увеличивалось, в основном за счёт крестьян из Поволжья, которых не могло прокормить земледелие. После падения в 1552 году Казанского ханства многие плодородные земли были переданы русскому служилому дворянству и заселялись русскими людьми, а десятки тысяч татар рассеялись по городам России. В Петербург шли казанские, нижегородские, пензенские, касимовские татары, они объединялись в артели по 10-30 человек. Жили тоже артельно. Артель и староста зорко следили друг за другом. Если замечали, что кто-нибудь пьяный, то на первый раз ему делали словесное внушение, на второй раз связывали и внушали кулаками, а в третий раз выгоняли из артели. Действенный был метод. Теперь бы так!
Чем же занимались петербургские татары? Многие торговали. Для татар это занятие имело исторические корни. Ведь волжские булгары ещё в IX-X веках вели торговлю со многими странами. Благодаря речным путям по Волге, Каме и Оке, через русские земли к Балтийскому морю, через Дон к Черному морю и далее в Византию они везли хлеб, мёд, воск, меха, ковры, сукна, ювелирные изделия, кожу. В XVIII веке татарские купцы конкурировали с русскими: в их руках находилась вся торговля с Туркестаном, Китаем, Персией.
В Петербурге татары торговали тем же, что везли на экспорт, и делали это до 20-х годов XX века. Мой свекор, отец Дауда, Абдул Ахат Аминов (1892—1941) был петербург- ским коммерсантом-меховщиком, имел свой магазин на Андреевском рынке, в Пассаже, который располагался тогда на углу улицы Садовой и Вознесенского проспекта. Забегая вперёд, скажу, что в 1941 году Абдул Ахат в возрасте 49 лет ушёл добровольцем на фронт, воевал и пропал без вести. Вы можете удивиться, что такой молодой человек до и во времена НЭПа был специалистом и имел свой магазин. Но тогда была принята другая методика подготовки кадров для фирменных магазинов.
Расскажу об этом опять на примере нашей семьи, того же Абдула Ахата. Но придётся начать с его отца — деда Дауда. Абсаттар Аминов был гвардейским офицером, вполне состоятельным человеком. Когда он решил сделать сына коммерсантом, то отдал его в семилетнем возрасте "в мальчики" петербургскому миллионеру меховщику Сагдиеву. Тот для нескольких учеников содержал кухарку и квартиру, а нанятые учителя (мудариссы) учили детей шариату, арабской и русской речи, арифметике, счетоводству, началам коммерции. Часть времени мальчики проводили в магазинах, на практике осваивая профессию. Поэтому не надо удивляться, что справочные книги петербургского купечества включали фамилии очень молодых владельцев магазинов.
Меховщиком стал и Гирей Бекбулатов — мой дед по материнской линии. Он — выходец из касимовских татар, из села Торбаево. Сделать его меховщиком решил его отец Назир Бекбулатов, староста своего села. Он — единственный крестьянин, который в 1906 году был включен в состав Особого комитета по сбору средств на постройку Соборной кафедральной мечети в Петербурге и с честью занимался этим вместе с ахуном Атауллой Баязитовым. Назир Бекбулатов также отдал сына "в мальчики".
В правилах хорошего тона мусульманскому мальчику делались наставления: "Старайся усваивать науку, ибо она учит богопознанию, а кроме того, учёный человек легко устраивает жизнь". Дед мой выучился и совсем ещё молодым стал владельцем магазина мехов и продуктов в селе Торбаево. При этом продукты привозили из Варшавы наши родственники, державшие там большой магазин…
Можно перечислить множество татарских магазинов и их хозяев в Петербурге. Назову несколько. Это кожевенная торговля на Невском,44, владелец Адельханов; мануфактурные товары на Невском, 48 (в здании Пассажа), владелец Мухаммедов Иса; большой популярностью пользовалась рыбная торговля "Мусин и наследники" на набережной Фонтанки,8. Существовали десятки мясных лавок, где кроме говядины и баранины мусульманам предлагали конину. На Конной площади находилась конебойня, где три раза в неделю производился забой скота. По мусульманской традиции в пищу можно употреблять мясо, забитое рукой правоверного согласно мусульманскому ритуалу. Место забоя должно быть чистым. После прочтения молитвы животному поворачивали голову в сторону Мекки и как бы совершали жертвоприношение, при этом пользуясь остро наточенным ножом. Оглушать жертву запрещалось.
В конце XIX — начале XX веков татары-купцы уже не ограничивались магазинной торговлей, а занимались крупным бизнесом. И во все времена среди торгующих татар царил незыблемый закон безупречной честности и доверительности.
Коробейники-разносчики "красного товара" расхаживали по всему городу и окрестностям. Каждый из них был "ходячей лавкой", предлагая ситцевые платки, шарфы, кушаки и десятки других товаров. Так создавался первоначальный капитал торговца, а хозяйки могли не бегать в магазины за "мелочёвкой".
Вот тут-то и обратимся к знаменитому "Халат! Халат!" Этим криком оглашались дворы и улицы, а кричали татары — сборщики старого платья. Благодаря им у горожан не было проблем со сбытом поношенных вещей. Собранное реставрировалось и сбывалось в магазинах готового платья.
Теперь у нас масса проблем со сферой услуг. Как обстояло дело прежде? Прежде был термин "услужение". Им были заняты очень многие татары. Во-первых, это дворники, которые содержали дворы и улицы города в отменной чистоте, топили камины в парадных (ранее существовавшие во многих домах), разносили по квартирам дрова для печей, и только они могли ночами отпереть загулявшим жильцам ворота и парадные, которые запирались на ночь до 50-х годов XX века. В начале XX века прислуга в императорском дворце, занимавшаяся уборкой, отоплением, другими хозяйственными делами, была в основном укомплектована татарами. По некоторым данным их было 100 человек.
Татары хорошо знали ещё одну науку — коневодство. Жизнь татарина с древнейших времён была связана с лошадью (русское слово "лошадь" — татарского происхождения). Они лучше всех знали повадки лошади. Мой муж рассказывал мне об одном интересном случае, которому сам был свидетелем. Мальчишкой он толкался у цирка Чинизелли на Фонтанке, к которому подкатил фургон. Служители открыли двери и он увидел блестящего чёрного циркового коня. Приладили сходни и попытались вывести коня, но тот, испуганный, сопротивлялся, перебирал ногами и мелко дрожал. Обмотали коня ремнями и стали тащить. Безуспешно. Собравшиеся кругом зеваки закричали: "Татарина надо!" Служитель кинулся в конюшню и скоро за ним вышел невысокий широкоплечий "бабай". Старик повелительно рукой отогнал всех служителей, переждал немного, пока успокоится конь, и поднялся в фургон. Что-то говоря по-татарски, ласково гладил коня по крупу и бокам, обнял его за шею, взяв уздечку, осторожно свёл по сходням и неторопливо, старчески переваливаясь, повёл в конюшню. Вокруг восторженно шумели: "Вот так князь!"
Большим авторитетом пользовались татары-кучера и конюхи.
Сейчас мы с вами наблюдаем у вокзалов очереди на такси. В XIX веке таких проблем не было — правда, и город был значительно меньше. Стоило крикнуть: "Извозчик!" и подкатывала пролётка с откидывающимся кожаным верхом, на пневматическом ходу. Извозчик, любезно наклонившись, спрашивал: "Куда изволите?" Недалеко от Николаевского (ныне Московского) вокзала Мухаммед Масхутов держал фирму лёгкого извоза. Татары занимались также и гужевым (грузовым) извозом на своих или на принадлежавших хозяину лошадях, причём возчик часто выполнял функцию грузчика. Нагружали телегу до 40 пудов и за все брали 40-50 копеек. Русские ломовики сами телег не нагружали либо требовали дополнительную плату.
Что касается ресторанов, то в XIX веке их владельцами в большинстве были иностранцы. А с конца XIX — начала XX веков татары уже содержали почти все рестораны по Николаевской (Московской), Цар- скосельской, Варшавской и Балтийской железным дорогам от Петербурга до Москвы и Варшавы. Ресторан Николаевского вокзала принадлежал Байрашеву, Царскосельского и Павловского — Тугееву, Варшавского — Бекбулатову, нашему родственнику.
В прежнее время был такой обычай: на больших станциях — Луге, Бологое и других, где поезда стояли по полчаса и более, официанты заблаговременно расстилали на столах в буфетах белоснежные скатерти, ставили хрусталь, раскладывали мельхиоровые столовые приборы, на ручках которых были выгравированы фамилии владельцев ресторана или буфета. Пассажиры с поезда могли с комфортом поесть, а рестораторы имели хорошую прибыль.
Знамениты были касимовские официанты. Для меня невозможно обойти эту тему. Дауд Абдулахатович долго собирал материалы о них. Владельцев аристократических ресторанов привлекали в татарах чистоплотность, трезвость, честность, расторопность и услужливость. Все они соблюдали шариат и считались самыми надёжными. С середины XIX века артели официантов-татар служили в таких знаменитых ресторанах как "Данон", "Астория", "Гранд-отель Европа". Над рестораном "Данон" висела вывеска: "Данон, Бетан и татары" для привлечения посетителей.
Старый официант Ибрагим Янбулатов так объяснял Дауду принцип выбора места службы: "Э, да в "Медведе" (был такой ресторан на улице Б. Конюшенной) много пили и кутили купцы. Мы в таких заведениях не работали, и половыми никогда не работали". Откуда же появлялись татыры-официанты? Татарских мальчиков отдавали в ученики с семи лет в одну из артелей, предпочтительно в ту, где работали отец или родственники. В результате возникли целые династии официантов: Янбулатовы, Байрашевы, Уразовы и другие.
Так как рестораны посещали дворяне, высокие военные чины, деловые люди, туристы-иностранцы и даже члены императорской фамилии, то разговоры велись на французском языке, на нём же заполнялись и карточки меню. Это обязывало официантов знать иностранные языки, предпочтительно французский, английский и немецкий. Чтобы соответствовать, мальчики — будущие официанты учили языки на курсах либо нанимали учителей.
Выглядели официанты на службе всегда идеально — бритоголовые, в крахмальных манишках с галстуком-бабочкой, в белоснежных куртках либо смокингах и фраках они бесшумно сновали между буфетом, кухней и клиентами. Интересно, что до революции хозяин ресторана не платил официантам жалование. Все расчёты между клиентами и кухней велись только через официантов. После расчётов клиент обычно оставлял чаевые, которые складывались в одну кружку, а в конце смены старший официант распределял их между членами артели с учетом "коэффициента трудового участия".. Утайка чаевых была исключена. Такое событие было чрезвычайным и совершивший такой поступок навсегда изгонялся из артели. Сборы были солидные, поэтому, по меркам того времени, семьи официантов жили неплохо, снимали квартиры, учили детей в гимназиях, коммерческих училищах и в университете, а иногда, разбогатев, открывали свои рестораны.
Как удавалось официантам привлекать своих постоянных клиентов? Имелся целый ряд приёмов. Тот же Янбулатов рассказывал, что в "Данон" регулярно приходил обедать глава компании "Зингер" и никогда тут же не расплачивался. В конце месяца Ибрагим шёл со счётом в контору компании и получал по нему плату, включая щедрые чаевые. А официанты гостиниц "Астория" и "Гранд-отель Европа" выезжали встречать иностранцев на пограничные железнодорожные станции Вержбелово, Чоп и сопровождали их до самой гостиницы. У многих именитых клиентов были свои любимые официанты. Другой старик — Атаулла рассказывал Дауду, что главнокомандующий русской кавалерией, великий князь Николай Николаевич требовал, чтобы его обслуживал в ресторане Генерального штаба только он — Атаулла. Случались и курьёзы. Во время летних сборов гвардии в Красном Селе под Петербургом, одному князю нравилось навещать свой излюбленный ресторан. Он садился на иноходца и 40 верст скакал на Невский проспект, привязывал коня к решётке, входил в ресторан и требовал: "Абдулла, финь Шампань!", не торопясь выпивал бокал и, оглядев публику, пускался в обратный путь.
К касимовской династии официантов Уразовых относился и мой отец Мохаммед Софа Уразов (1888—1942). Но сначала расскажу о его отце, т. е. моем деде по отцовской линии. Правда, боюсь, что читатели "Татарского мира" запутаются в моей родословной. Я даже составила схему — генеалогическое древо своих предков и их портреты. Так вот, дед Уразов Шамсуддин был рязанским помещиком, имел поместье в селе Мунтово, пахотные земли, лес, луга, стада коров и лошадей. По дошедшей до нашего поколения легенде, земли рода Уразовых были отторгнуты по Указу Петра I-го как от землевладельцев-татар, не пожелавших принять христианство, но потом после Указа Екатерины II-ой от 1788 года их вернули, а после революции 1917 года отобрали окончательно. У деда было 12 детей, в том числе и мой отец. Его успели обучить на официанта описанным выше методом. В 1910 году он с семьёй приехал в Петербург, поступил служить официантом в "Гранд-отель Европа", где и прослужил до 1920 года, а затем с 1923 до 1942 год сначала официантом, потом метрдотелем ресторана. Он знал несколько иностранных языков, обслуживал иностранцев. Его обслуживания настойчиво требовал приезжавший Клим Ворошилов. Это я знала от самого отца.
В войну отель заняли под госпиталь. Ресторан исчез. В 1942 году в блокаду отец умер от голода. Другие официанты из династии Уразовых принадлежали к параллельным линиям наших родных.
Но достаточно об официантах. Есть множество и других "татарских" профессий. Старший сын моего отца — мой брат Абдул-Азиз Уразов (1909—1967) был прекрасным архитектором, который после Великой Отечественной войны поднимал из руин Севастополь. Татар тогда в Крым не пускали, но для брата сделали исключение. Мой младший брат Камиль (1923—1944) — танкист, он погиб в бою под Курском и его имя высечено на мраморе над братской могилой. А сестра Нурия Уразова — проектировщик, всю жизнь строила машиностроительные заводы по всей России. Вот вам и "Халат! Халат!"
Я не рассказала о татарской творческой интеллигенции — писателях, журналистах, художниках, скульпторах, музыкантах. Их было — и есть — много, но это отдельная тема.
Татары почти всех перечисленных профессий по социальному признаку относились к мещанам или купцам.
Как обстояло дело с рабочими профессиями? С ростом промышленности и расширением границ города (особенно после реформы 1861 года) происходила пролетаризация вновь прибывающих в Петербург татар. Строились кирпичные заводы в Спасской и Александро-Невской частях города. Возникла русско-американская компания "Треугольник" (после 1917 года — "Красный треугольник", заваливший всю Россию галошами) на Обводном канале. Много предприятий строилось на тогдашней окраине — за Нарвской заставой. В конце XIX — начале XX веков появились в городе артели ремесленников, выделывавшие кожи и меха, скорняков, не говоря об уже упомянутых грузчиках и извозчиках.
Жилось рабочим-татарам тяжко. На заводах и фабриках они работали в основном чернорабочими, так как плохо владели русским языком. Это помогало администрации нещадно их эксплуатировать. Ещё не было татарских мастеров и техников в промышленности. Селились прибывающие рабочие в доходных домах, владельцами которых были купцы-татары. Эти дома так и назывались "татарскими". Такое общинное проживание способствовало объединению верующих в мусульманские приходы-общины и установлению культурно-бытовых и конфессиональных связей между общинами. Существовала ещё одна — бытовая причина для татар селиться сообща: это специфика татарской кухни. Большого мастерства требовало приготовление беляшей, пермячей, гобедии, чакчак, кош-тене, но при их готовке исходил чад и сильный запах от жарки изделий. Поэтому многие домовладельцы неохотно сдавали жильё внаём татарским семьям, а татары-домовладельцы учитывали эту национальную специфику.
Говоря о домах, нужно рассказать и о домовладельцах. Многие купцы — Хусаин Акчурин, Ибрагим Батырбаев, Нигматулла Яферов владели десятками домов во всех частях города, в том числе близкими к заводам и фабрикам…
В 1703 году татары строили Петропавловскую крепость, а сейчас Татарстан реставрирует и перестраивает Казанскую улицу и к 300-летию Петербурга установит на стенах домов мемориальные доски двух своих выдающихся соотечественников — поэта Габдуллы Тукая и ахуна Атауллы Баязитова. Постоянный представитель Татарстана в Петербурге Шамиль Камилевич Ахмедшин выступил по телевидению в репортаже с Казанской улицы. Он говорил о том, что сейчас много трудностей у народов России, но пока все вместе, мы их преодолеем. Я в это верю.

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»