выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №19 (2003)

 



Булат Хамидуллин

Мерцающая звезда хана Улуг-Мухаммеда

Историки спорят: кто основал Казанское ханство - так же, как спорят о своих основоположниках русские, китайцы, англичане и другие.
Предание возводит в основатели Казанского ханства Улуг-Мухаммеда. "Улуг" означает "великий", "знаменитый", "почтенный", "старший". Что известно о личности, жизни и деяниях Улуг-Мухаммеда?

Казанское ханство — феодальное государство в Среднем Поволжье (1438 — 1552), выделилось из Золотой Орды. Сложилось из территорий Болгарского, Джукетауского, Казанского, Кашанского и других княжеств. Основатель Улуг-Мухаммад…
Татарский энциклопедический словарь. — Казань, 1998.
Улу-Мухаммед (? — 1445), хан Золотой Орды (1426), основатель Казанского ханства (1438)…
Краткая Российская энциклопедия. — Москва, 2003.


Энциклопедии принято считать истиной в последней инстанции. И всё-таки начну с утверждения: недостаток исторических сведений не позволяет с достаточной степенью достоверности говорить о его жизненном пути Улуг-Мухаммеда — одной из самых ярких и загадочных фигур в политической истории татарского народа и Восточной Европы. Особенно смутно прослеживаются начальные и последние годы его жизни. Есть "белые пятна" и в сведениях о месте и значении Улуг-Мухаммеда в истории Казанского ханства.
Улуг-Мухаммед (Махмуд, Мухаммед, Ахмед) был потомком старшего сына Чингисхана Джучи. Отцом Улуг-Мухаммеда различные источники называют и широко известного золотоордынского хана Тохтамыша, и его сына Джелал ад-дина, и Тимер хана, и Хасана и других чингисидов.
Год рождения Улуг-Мухаммеда также неизвестен. Как это не парадоксально, но учёные спорят и о дате воцарения Улуг-Мухаммеда на золотоордынском престоле. В качестве гипотез называются и 1419-й, и 1421-й, и конец 1420-х годов, и другие даты.
Он стал ханом Золотой Орды с согласия многих знатных татарских родов и при деятельной поддержке великого князя литовского Витовта. В 1421 году о новом правителе Орды были извещены египетский султан и правитель Герата.
Улуг-Мухаммед был человеком неуемной жажды деятельности, нежелания быть на вторых ролях, властолюбия и разумной гордости. Именно поэтому он принял на себя, а не взвалил на подданных всю тяжесть законодательной работы, дипломатических переговоров, обустройства жизни населения, измождённого противоборством чингисидов за ханский престол.
Однако анархия в стране всё нарастала и нарастала. Появление на престоле нового хана, как это уже не раз было и прежде, не прекратило междоусобную борьбу в государстве. В 1424 году великий князь литовский Витовт оказал военную помощь Улуг-Мухаммеду в его борьбе с чингисидами-сепаратистами. В этом году Витовт писал магистру Ливонского ордена (цитирую по М.Г.Сафаргалиеву): "Мы пишем вам, как татарский царь по имени Махмет, наш друг, в своей искренности сообщает нам, что со всем своим царством хотел вступить в союз с нашей страной и хотел прислать нам своего почтенного посла, а также некоторых своих родственников и именитых князей, с выражением благодарности за оказанную ему нами помощь". Однако даже имея военную помощь Витовта, Улуг-Мухаммед не смог удержаться на ордынском престоле и вынужден был эмигрировать в Литву.
В 1425 году Улуг-Мухаммед вернулся в Орду и стал править на её западных территориях. Средневековый автор ал-Айни писал: "В землях же Дештских, столица которых Сарай, была великая неурядица вследствие отсутствия старшего, который взялся бы за дела; одержало там верх несколько лиц из рода ханского и другие. Каждый из них правил своим краем и ни у одного дело не шло на лад как следовало бы, но перевес между ними одержал Мухамед хан".
Первоначально Улуг-Мухаммед владел лишь Крымом и причерноморскими степями и лишь в 1426-1427 годах подчинил себе прикаспийские степи и Поволжье: в 1427 году в Астрахани и Булгаре чеканились монеты с его именем. Но этим военные успехи Улуг-Мухаммеда и ограничились: подчинить земли, лежавшие к востоку от Идели (Волги), он так и не смог. Столица государства Сарай также оставалась в руках соперников Улуг-Мухаммеда. По мнению исследователя истории Улуса Джучи М.Г.Сафаргалиева, автора книги "Распад Золотой Орды" (Саранск, 1960), в этот период "фактически завершилось разделение Джучиева Улуса на две самостоятельные части, совершенно не связанные между собою не только экономически, но и политически. На западе от Волги укрепился на время Улук-Мухаммед, на востоке — потомки Шайбана и Орда-Ичена".
В восточной части некогда единого Джучиева Улуса образуются Ногайская Орда, Казахское, Сибирское, Узбекское ханства. А западные территории становятся объектом ожесточённой борьбы между ханами Улуг-Мухаммедом, Давлет-Берди и Бараком. Ал-Айни писал: "…в землях Дештских большая неурядица, …три царя оспаривают царство друг у друга. Один из них, по имени Давлет-Берди, овладел Крымом и принадлежащими к нему краями, другой — Мухамед хан завладел Сараем и принадлежащими к нему землями, а третий, по имени Барак, занял земли, граничащие с землями Тимурленка". В 1427 году Давлет-Берди захватил Астрахань и таким образом расширил свои владения на востоке.
Через год Улуг-Мухаммеду принадлежали все западные владения Джучидов. Витовт в письме к магистру Ливонского ордена от 9 сентября 1429 года писал: "Царь Махмет, наш друг, писал нам, что он владеет теперь всем царством и Ордой и через посла своего предложил нам прочный союз". В другом письме он называет хана Улуг-Мухаммеда "самым могущественным" правителем.
В 1429-1430 годах в Улусе Джучи были сильная засуха и моровая язва, от чего погибло очень много народу. Это вынудило местное население уходить в соседние регионы. Именно в эти годы значительно выросло количество татарского населения в Литве и на Руси. Из-под власти Улуг-Мухаммеда отпали некоторые области страны.
Смерть в октябре 1430 года великого князя литовского Витовта поставила хана в весьма затруднительное положение. Междоусобица в Литве и поддержка Улуг-Мухаммедом одной из враждующих литовских группировок приводят к разрыву дружественных отношений между двумя государствами. Литовские феодалы заняли враждебную позицию в отношении Улуг-Мухаммеда, взяв курс на сближение с его противниками.
Сведений о последующих шести годах жизни Улуг-Мухаммеда очень мало. Можно отметить лишь упомянутую во многих русских летописях поддержку ханом московского князя Василия II, стремившегося побороть галицко-звенигородского князя Юрия Дмитриевича и укрепиться на троне "всея Руси", а также информацию венецианского купца Иосафата Барбаро об усилении противостояния хана с чингисидом Кичи-Мухаммедом.
Весной 1437 года начались военные действия между ними, которые закончились изгнанием Улуг-Мухаммеда из Дешт-и-Кыпчака в 1437 или 1438 году. Покинутый своими подданными и "чувствуя себя не в силах бороться со столь опасным противником" (Иосафат Барбаро), как Кичи-Мухаммед, Улуг-Мухаммед "в мале дружине своей" (цитирую "Казанскую историю") бежал.
Ум и характер Улуг-Мухаммеда, его энергичность и целеустремленность, умение находить выход из любой экстремальной ситуации вдохновили его малочисленных сподвижников. После изгнания из Дешт-и-Кыпчака орда Улуг-Мухаммеда ушла на север и, "переходя с места на место", осела неподалёку от Тулы в городе Белев, "здела себе ледян град (ледяной город — Ред.), из реки волочая толстый лёд, и осыпа снегом и водой поляше (поливая — Ред.)" (цитирую "Казанскую историю"). Затем хан вступил в переговоры с великим князем московским Василием II. Князь отверг мирные переговоры и направил против бывшего своего покровителя 40-тысячную армию. Поразительно, но 3 тысячи татар, включая гражданское население, пересилили самоуверенные и плохо управляемые русские полки, заставив их удалиться с поля боя.
Сведений об Улуг-Мухаммеде и его деяниях после сражения под Белевом тоже очень мало. К примеру, не совсем ясно, был ли он в Казани или нет. Точно известно лишь, что хан захватил Нижний Новгород и организовал поход на Москву. Весной 1445 года происходит новое столкновение между войсками Улуг-Мухаммеда и Василия II. В битве близ Евфимьева монастыря войска Василия были разгромлены, а сам он попал в плен, впрочем, недолгий: униженный великий князь московский был выкуплен за громадную сумму и с условием предоставления колоссальных льгот для деятельности татар на русской территории.
В октябре-ноябре 1445 года орда Улуг-Мухаммеда появляется у стен Казани. Хотел ли бывший золотоордынский хан найти себе окончательное пристанище в этом городе или он рассчитывал использовать его как плацдарм для возвращения власти на всей территории Золотой Орды? Этот вопрос, по-видимому, останется без ответа. Так же, как и следующий вопрос: а был ли хан Улуг-Мухаммед в Казани и правил ли он тут?
"Казанская история" называет Улуг-Мухаммеда первым казанским ханом, якобы убитым своим сыном Махмудом. Но вот что сообщает под 1445 годом Воскресенская летопись: "Тое же осени царь Мамотяк, Улу-Магметов сын, взял город Казань, вотчича казанского князя Либея убил, а сам в Казани сел царствовати". А вот сообщение о событиях 1445 года Никоновской летописи: "А царь Мамутяк пришед из Курмыша Казань взял, а казанского князя Азыя убил, а сам на Казани воцарился, и оттоле нача царство быти Казанское". Сообщение "Родословной книги": "...у Улу-Махмета сын Мамотяк, то первый царь на Казани".
На мой взгляд, упоминаемый русскими летописями факт завоевания Казани ханом Махмудом можно считать более достоверным, и, видимо, с этого времени в Казанском государстве устанавливается прямая власть ордынской династии. На эту мысль меня наталкивает тот факт, что практически кроме "Казанской истории" ни один письменный источник ни одного из государств Восточной Европы XV-XVI веков, введённый в активный научно-исследовательский оборот, не называет Улуг-Мухаммеда первым (либо каким-либо иным по порядку правления) казанским ханом. Очень показательно, что три не зависящих друг от друга русских письменных источника (Воскресенская летопись — общерусский свод XVI века, Никоновская летопись — общерусский свод XVI века, Родословная книга татарских царей, составленная в Москве также в XVI веке), не игнорирующих деятельность Улуг-Мухаммеда и даже достаточно подробно освещающих её, не упоминают посещения им Казани и тем более о воцарении его здесь.
В то же время нельзя отрицать роль Улуг-Мухаммеда в бурных политических процессах. Именно такой точки зрения придерживался и придерживается целый ряд авторитетных исследователей средневековой истории Поволжья. Для примера приведу цитату из "модной" ныне в Казани книги М.Г.Худякова "Очерки по истории Казанского ханства" (Казань, 1923): "Личность Улу Мухаммеда, несмотря на скудость сохранившихся о нём известий, рисуется в качестве весьма выдающейся. Царствование его в Сарае было блестящим, и суверенитет над Россией был прочным и непрерывным. Принужденный оставить Сарай, он отправился в Крым и основал там независимое государство, самостоятельность которого была формально признана сарайским правительством. Вынужденный вторично покинуть престол, Улу Мухаммед не пал духом и вступил в пределы России. Одержавши победу над русскими у Белева, он решил, по примеру Крымского ханства, отторгнуть от Сарая всё Среднее Поволжье и основать там самостоятельное государство. Этот грандиозный замысел был выполнен им чрезвычайно успешно: ему удалось организовать могущественное государство и обеспечить его существование созданием крупной военной силы. Два похода против России были победоносны: в 1439 году он дошёл до самой Москвы, в 1445 году — до Суздаля, причём в открытом бою взял в плен самого Московского государя. Россия платила ему тяжёлую контрибуцию, и в русских городах были поселены татары. Мало того, ему удалось и в пределах России создать новое государство — ханство Касимовское, под властью своего сына Касима. Большой ум, громадная энергия и колоссальная предприимчивость характеризуют личность Улу Мухаммеда. Что касается других качеств этого хана, то из них русскими историками отмечено лишь "рыцарское поведение" Мухаммеда в 1430 году, когда он неодобрительно отнёсся к нарушению клятвы татарским князем Хайдэром, который посредством обмана взял в плен мценского воеводу Григория Протасова. План основания Казанского ханства можно назвать гениальным, потому что хан Мухаммед понял особенность древнего культурного местного населения, и задумавши восстановить мусульманское государство в Среднем Поволжье, правильно оценил шансы на его прочное существование. Дальновидный проект был выполнен с огромным умением, и вновь созданное государство оказалось очень могущественным. Военный талант и организаторский гений основателя Казанского ханства дали ему возможность поставить величие государства сразу на должную высоту и достигнуть такой полноты верховенства над Россией, которая заставила считаться с Казанью более, чем с ханством Сарайским. Всем этим государство казанских татар было обязано Улу Мухаммеду".
Однако необходимо отметить наличие и иных точек зрения на данный вопрос. По мнению историка второй половины XVII века А.И.Лызлова, основанному на свидетельстве "Казанского летописца", "Казанская Орда" ведет свое начало уже с 1257 года, и образована она была сыном Бату хана Сартаком. По мнению современного казанского литературоведа и археографа М.И.Ахметзянова, основанному на сопоставительном анализе русских летописей, татарских шеджере, эпических сказаний и других тюрко-татарских источников, начальной датой в истории Казанского ханства следует считать 1361 год. И именно с этого времени до середины XVI века, по мнению М.И.Ахметзянова, в этом государстве всегда была татарская династия правителей. По мнению историка-нумизмата, члена-корреспондента АН РТ А.Г.Мухамадиева, первым казанским ханом, правившим с 1422 по 1445 годы, был Гиясад-дин, хорошо известный по монетам, чеканенным в Казани в 20-е — начало 30-х годов XV века.
Иные же исследователи, и их большинство, ссылаясь на сообщение "Казанского летописца" о воцарении в Казани в 1438 году хана Улуг-Мухаммеда, считают его первым "настоящим", "полноценным" (в отличие от предшествующих казанских правителей) казанским ханом. Такой точки зрения — с некоторыми вариациями — придерживались Хади Атласи, Заки Валиди, Михаил Худяков, Габдельбари Баттал, Риза Фахретдин, Акдес Нимет Курат; в настоящее время эта гипотеза поддерживается Шамилем Мухамедьяровым, Миркасымом Усмановым, Равилем Амирхановым и др.). Есть и попытки "объединить" сообщения различных русских летописей — и тогда получается, что первоначально казанский престол якобы был занят ханом Улуг-Мухаммедом, который отстранил от управления страной местного "булгарского" правителя Галимбека ("Либея русских летописей"); после смерти Улуг-Мухаммеда в 1445 году Галимбек попытался вернуть казанский престол, но поплатился за это головой, а казанским ханом стал сын Улуг-Мухаммеда Махмуд. Последняя точка зрения была высказана в XIX веке татарским учёным Шигабутддином Марджани, и она заслуживает серьёзного внимания, так как, во-первых, соединяет воедино сведения разных источников, а во-вторых, нельзя забывать, что этот историк изучил огромное количество восточных источников и восточную историографию, недоступную нам, современным исследователям.
Остаётся надеяться, что углублённый анализ известных письменных, археологических, фольклорных источников и привлечение в будущем новых источников позволит с большей точностью ответить на сложный вопрос о первом казанском правителе ордынской династии.

Какие же изменения происходят в Казанском государстве после установления здесь неопосредованной местной власти этой династии?
Рассмотрим наиболее важный, на мой взгляд, — этнический аспект этого вопроса. По мнению некоторых исследователей, претерпевшее определённую этноэволюцию в период Золотой Орды местное население с приходом в Среднее Поволжье орды Улуг-Мухаммеда не имело существенных изменений в этническом плане и в "основной своей массе оставалось аборигенного булгарского происхождения" (цитирую Б.Д.Грекова и А.Ю.Якубовского). Однако Р.Г.Фахрутдинов, ранее придерживавшийся этой точки зрения, в своих работах последних лет отмечает приход в середине XV века в Среднее Поволжье "солидного количества татарского населения, сыгравшего большую роль в окончательном формировании народности казанских татар".
Попытаемся разобраться в этом вопросе. В первую очередь, необходимо хотя бы ориентировочно определить количество местного населения в середине XV века и численность появившейся здесь орды Улуг-Мухаммеда.
По мнению этнографа Д.Исхакова, высказанному им в специальной работе по исторической демографии современных татар Поволжья, "надо полагать, что собственно булгарские группы к началу XV века были не слишком многочисленными". Исследователь ссылается на "Казанскую историю", в которой о приходе Улуг-Мухаммеда в Казань говорится: "И ради ему бысть изо оставшихся от плена худыя болгары. И молиша его казанцы быти ему заступника бедам их, и помощника от насилия, воевания рускаго, и быти царьству строителя, да не до конца запустеют, и повинишася ему". В данном случае, по мнению Д.М.Исхакова, понятие "худыя болгары" имеет наряду с политическим и социальным ещё и демографический смысл, означая "несильные", "немногочисленные". Однако учёный избегает количественных оценок булгарского населения в данный период. Но, учитывая, что Д.М.Исхаков оценивает численность основного местного населения в первой половине XVI века в 180-240 тысяч человек (из текста видно, что автор реально представляет силы орды Улуг-Мухаммеда, не повлиявшей существенно, по его мнению, на демографическую ситуацию в регионе), можно заключить, что в середине XV века численность этого населения была не менее 100 тысяч человек. А если более критично отнестись к сообщению казанского летописца и учесть, что Казанское государство включало в свой состав не только булгарское население, имевшее хазарские, печенежские, кыпчакские, огузские, татарские и иные тюркские этнические компоненты и элементы, влившиеся в состав местного населения в периоды развития Волжской Булгарии и Золотой Орды, но и другие племена и народы, добровольно подчинившиеся казанцам, то эта цифра, как минимум, удвоится.
Ориентировочная численность орды Улуг-Мухаммеда, появившейся у стен Казани, известна по письменным источникам. Так, "Казанская история" сообщает о 3 тысячах татар в орде, а Никоновская летопись информирует, что "...худое оно малое безбожных воинство... Татар было тогда добре мало". Всё это дает повод не согласиться с Р.Г.Фахрутдиновым, оценивающим орду Улуг-Мухаммеда в "как минимум 200 тысяч человек", тем более что в данном случае русским летописям можно доверять — какой им смысл преуменьшать силы противника, который несколько раз громил русские войска (под Белевом, Нижним Новгородом, Москвой, Суздалем и т.д.)? А если учесть военные потери и уход части татар на территорию образованного позднее Касимовского ханства, то станет абсолютно ясно, что к 1445 году орда была очень немногочисленной (собственно орда Улуг-Мухаммеда, не считая тех воинов, что были набраны в орду уже на территории Среднего Поволжья). В данном случае мы сталкиваемся с ситуацией, имеющей много аналогов в истории Золотой Орды, когда невладетельный чингисид с горсткой сподвижников "ищет место под солнцем"...
Таким образом, можно сделать вывод о приходе в Среднее Поволжье малочисленной орды Улу-Мухаммеда. По прошествии нескольких поколений пришельцы из южных степей, по-видимому, "растворились" в местной этнической среде. Похожую ситуацию мы наблюдали в периоды становления Дунайской Болгарии, Киевской Руси, Англии и других государств, с той лишь разницей, что там отсутствовала близкая родственность аборигенного и пришлого населения.
Однако нельзя и занижать роль орды Улу-Мухаммеда в этнических процессах, происходивших в середине XV века в Казанском государстве, исходя только из количественных критериев. Это связано с активной поведенческой пластичностью татар, выраженной наличием политической власти на всей территории Восточной Европы, а также с существованием положительной комплиментарности (ощущения подсознательной взаимной симпатии) между пришельцами и коренным населением (о чём свидетельствовал автор "Казанской истории" — см. выше). Давление пассионарности татар орды Улуг-Мухаммеда приводит к качественному изменению, трансформации булгарского этноса в XV — первой половине XVI века, образованию в составе татарского этноса субэтноса казанских татар (возможно — в составе татарского суперэтноса этноса казанских татар). В немалой степени этому способствовал также приход мирных переселенцев "от Златыя Орды, от Асторохани, и от Азова и от Крыма..." (цитирую "Казанскую историю"), а также постоянное пополнение местной правящей элиты государства выходцами из Касимовского, Крымского, Астраханского, Сибирского ханств, Большой и Ногайской Орд…


На основании приведённого материала можно констатировать, что хан Улуг-Мухаммед был личностью неординарной, целеустремлённой, волевой, явно обладавшей организаторским талантом и жизненной мудростью. Он был одним из по-следних правителей могущественной Золотой Орды и дал начало династии правителей Казанского ханства. С именем хана Улуг-Мухаммеда напрямую связаны многие нюансы политической, социальной и этнической истории Восточной Европы. Этот человек оставил свой реальный след в истории татарского народа, в истории Восточной Европы, в истории Евразии. И это существеннее, чем "детали" "казанской страницы" его жизни.

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»