выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №2 (2004)

 



Рафаэль Мустафин
писатель, публицист

Ступени ведут и вверх и вниз

Известный писатель и публицист Рафаэль Мустафин – о татарской национальной литературе последнего полуторадесятилетия

Мустафин Рафаэль Ахметович, литературный критик, публицист, эссеист. Родился в 1931 году. Заслуженный работник культуры Татарской АССР (1985), кандидат филологических наук. Автор ряда книг о жизни и творчестве Мусы Джалиля. Его перу принадлежат книги "Тайна озера Кабан", "Древняя и вечно молодая", "Первый президент Татарстана Минтимер Шаймиев" (в соавторстве с А.Хасановым), "Казань и её слободы" (в соавторстве с Р.Бикбулатовым), "О времени, о жизни, о себе" и др. Им опубликовано более 500 публицистических и литературно-критических статей в местной и центральной печати. Член редколлегии журнала "Дружба народов" (1967-1991), главный редактор журналов "Казан утлары" (1965-1969) и "Татарстан" (1991-1998). В настоящее время работает заведующим отделом литературы и искусства журнала "Татарстан".

Татарскую литературу часто называют молодой, иной раз даже младописьменной. И в самом деле, наша литература заявила о себе сравнительно поздно, её расцвет приходится на конец XIX — начало XX веков. Именно в это период на арену вышли такие видные писатели, властители дум татарского народа, как Гаяз Исхаки, Габдулла Тукай, Галимджан Ибрагимов, Гафур Кулахметов, Галиаскар Камал. В 1906 году у татар открылся свой профессиональный театр, расцвели такие драматические жанры, как музыкальная драма и музыкальная комедия. Одновременно с этим появились и свои профессиональные музыканты, композиторы, художники…
Однако назвать татарскую литературу младописьменной язык не поворачивается. Листаю "Антологию татарской поэзии", изданную в 1992 году. Один из древнейших татарских поэтов Ахмед Ясави творил с конца XI века по 1166 год. Последние дошедшие до нас стихи Сулеймана Бакыргани написаны в 1186 году. Знаменитая поэма булгарского поэта Кул Гали "Кысса-и-Йусуф", поражающая своей мудростью, глубиной и отточенностью стиля, создана в 1233 году.
Что же касается зарождения письменности, то арабская графика проникла на территорию Древнего Булгара более тысячи лет назад. Так, на одной из монет, отчеканенной в Великом Булгаре в 930 году, сохранилось двустишие некоего Микаила бине Джагфара — вероятно, первые поэтические строки (письменные!) на татарском языке...
До и после перестройки
А теперь, после такого небольшого исторического экскурса, перенесёмся в наши дни. Что же происходит в этой древней и вечно молодой литературе в последние 15-20 лет?
До перестройки писатель в нашей республике — впрочем, как и во всём многонациональном Союзе, был всем. Он был и политиком, и экономистом, и социологом, и журналистом, и историком, и философом. Не зря же писателя гордо именовали "инженером человеческих душ"! Именно писатели первыми поднимали проблемы общественного переустройства, экологии, сохранения языка и национальной самобытности. Зачастую делали это лишь иносказательно, намёком, посредством художественных образов. Но поднаторевший читатель прекрасно всё понимал.
Теперь же во всех областях появились свои специалисты-профессионалы. И то, что прежде писатель был вынужден прятать в так называемом подтексте, нынче можно выражать прямо и открыто, языком публицистики, таких научных дисциплин, как политология или социология. С исчезновением цензуры писатель перестал быть пророком и мессией. Он стал просто автором.
Хорошо это или плохо?
С одной стороны — хорошо, ибо это признак демократии и социального выздоровления общества. А с другой — плохо, ибо это тут же сказалось на интересе к художественному слову. Так, тираж единственного в республике "толстого" литературного журнала "Казан утлары" сократился примерно в десять раз. Ещё больше упал тираж молодёжного журнала "Идель". Заметно сократились и тиражи книг, издаваемых на татарском языке. Газеты стали писать обо всём прямым текстом, что поначалу вызвало настоящий ажиотаж среди читателей. Но вскоре "чернуха" набила оскомину. Голод по правдивому слову, который поддерживал у читателей интерес к художественной литературе, сменился пресыщенностью и равнодушием.

Ломаная кривая
Если начертить кривую интереса читателей к татарской литературе, получится ломаная линия, напоминающая колебания температуры больного лихорадкой.
Середина 80-х — начало 90-х годов. Этот период необычайно возросшего интереса к художественному слову, прежде всего писательской публицистике. Почти каждое выступление таких писателей, как Абрар Каримуллин, Фаузия Байрамова, Амир Махмудов, Заки Зайнуллин читали жадно, взахлёб, их книги буквально рвали из рук. Запомнилась яркая публицистическая статья Айдара Халима "Язык мой — друг мой", опубликованная в журнале "Дружба народов". Она буквально всколыхнула общественность двух соседних республик — Татарстана и Башкортостана. Статья привлекала остротой, бескомпромиссностью, искренним тоном. И болью душевной… Тиражи многих изданий достигли в то время заоблачных высот. Интерес этот подогревался ещё и возвращением классического наследия татарской литературы. Прежде запрещённые или находившиеся под спудом сочинения Гаяза Исхаки, Ризы Фахретдинова, Шигабуддина Марджани и многих других впервые за последние три четверти века вернулись к читателю.
Немалую роль сыграло изменение отношения к религии. Ведь не реабилитировав мусульманство, нельзя всерьёз освоить тысячелетнее духовное наследие татарского народа, насквозь пронизанное духом ислама. Одним словом, это был период эйфории, больших надежд и ожиданий, к сожалению, несбывшихся.
В начале 90-х годов маятник сначала остановился, а потом пошёл назад. Падению читательского интереса способствовали и материальные трудности переходного периода: не на что было печатать книги и покупать изданные. Писатели при встречах невесело шутили: "Нас не только нет, но и никогда не было". "Нет" в том смысле, что даже многие хорошие писатели не могли издать свои книги. Издавали лишь то, что способно принести немедленный доход и окупить вложенные средства: детективы, всевозможное лёгкое чтиво вроде дамских романов или сочинений всяких ворожей, экстрасенсов, целителей. А "не было" потому, что в это время наблюдалось негативное отношение ко всем, кто творил в советское время и, следовательно, являлся явным или косвенным "пособником режима". То, что прежде поднимали на щит как лучшие достижения литературы социалистического реализма (например, романы А.Абсалямова, Г.Баширова, М.Амира), вдруг сделалось "орудием идеологического оболванивания масс"…

Начало нового подъёма
К концу 90-х годов кривая интереса к литературе достигла, кажется, своей низшей границы и постепенно, с большим трудом начала подниматься. Что же способствовало такому оживлению?
Прежде всего прошла растерянность, вызванная резкой переменой вех, перестройкой общественной жизни и изменением идеологических ориентиров. Этому способствовала и смена поколений в татарской литературе. Ушли из жизни литературные аксакалы, при жизни признанные классиками: Мирсай Амир, Фатых Хусни, Мухаммед Магдеев, Амирхан Еники, Гумер Баширов. На смену им пришло молодое поколение прозаиков, способных преодолеть груз прежних представлений и идеологических штампов. Среди них мне особенно хотелось бы выделить произведения таких по-своему талантливых и не похожих на других авторов, как Зульфат Хаким (повесть "Русалка — любовь моя", роман "Грех"), Факиль Сафин (повесть "Гульджихан"), Марат Амирхан (сборник "Сюнь течёт, печалится"). У некоторых из писателей старшего поколения словно открылось второе дыхание. Я имею в виду прежде всего Айдара Халима ("Книга печали, или записки аборигена", "Десять дней моей жизни") и Фаузию Байрамову (сборники "Луч", "Мелодия"), начавших писать ещё в "застойные года", но по-настоящему раскрывших свой талант в результате перестройки. В пору зрелости вступила своеобразная писательница Набира Гиматдинова, нашедшая свою тему и свою творческую нишу. Её повести "Колдунья", "Порча", "Прощание" вошли в библиотеку самой читаемой, самой популярной татарской прозы.
Обновление литературного процесса началось с исторической темы. Дело в том, что до перестройки татарский народ в сущности был лишён своей истории. О булгарском периоде ещё можно было писать. А, скажем, о периоде Казанского ханства — ни-ни! Период же Золотой Орды можно было поминать разве что в ругательном наклонении. Не случайно многие из татар открещивались от золотоордынцев, заявляя: "Мы не татары, мы — булгары".
Среди тех, кто освоил по-настоящему историческую тему, следует назвать таких вдумчивых исследователей прошлого, создавших яркую образную картину давно минувших эпох, как Нурихан Фаттах (романы "Итиль-река течёт", "Свистящие стрелы"), Мусагит Хабибуллин (роман "Курбат-хан", "Посол — лицо неприкосновенное", "Чёртово городище"), Рабит Батулла (роман "Сююмбике"), Флюс Латыфи (роман "Измена"). Приобщение к богатой истории помогало национальному самосознанию татарского народа, пробуждало чувство гордости за свою нацию и её славное прошлое.

Детектив: за и против
Одновременно продолжалось невиданное наступление детективной литературы и так называемого "лёгкого чтива". Если до этого татарский читатель увлекался в основном детективными повестями бывшего прокурора Магсума Насыбуллина и мастера закрученной интриги Зуфара Фатхутдинова, то в 90-е годы в этом жанре уже выступали десятки авторов. Среди них особенно хочется выделить Талгата Галиуллина, до этого больше известного как критика и литературоведа. Социологические опросы показали, что его роман "Клятва" о "новых русских" и "новых татарах" стал одним из самых читаемых произведений последних лет.
Этот процесс также нельзя оценивать однозначно. С одной стороны, как утверждают азы рыночной экономики, потребитель всегда прав (в данном случае "потребитель" художественной литературы). Если ему нравятся остросюжетные произведения с погонями и убийствами чуть ли не на каждой странице — нате вам! Но, с другой стороны, многие критики, а также наиболее "продвинутые" читатели выражают недовольство тем, что литературу заполонили всяческие киллеры, путаны, чиновники-коррупционеры и прочий сброд. При этом литература постепенно теряет свою высокую миссию духовной пищи и становится лишь средством развлечения и праздного времяпровождения.

Другие жанры
Не сдаёт своих позиций поэзия. Стихи последних лет, принадлежащие перу таких мэтров, как Ильдар Юзеев, Равиль Файзуллин, Шаукат Галиев, Зульфат Мударрис Аглямов, написаны с той же страстью и внутренней поэтической силой, что и прежде. Но новых ярких имён в этом жанре что-то, по-моему, не видно. Молодых поэтов немало, причём большинство из них — женщины. Для начинающих они пишут неплохо. Но по большому счёту всё же перепевают ритмы, интонации и темы Хасана Туфана, Сибгата Хакима, Нури Арсланова…
Поразительно стабильным на этом фоне выглядит положение татарского театра. Татарский академический театр имени Г.Камала не только не растерял своих зрителей, но и благодаря телевидению обрёл многомиллионную аудиторию. Спектакли проходят здесь с неизменным аншлагом. Этим театр во многом обязан как недавно ушедшему из жизни главному режиссёру Марселю Салимджанову, так и ведущему нашему драматургу, на пьесах которого вот уже 30 лет "держится" театр, — Туфану Миннуллину.
Думается, татарский театр выжил во многом благодаря классике. Дело в том, что в 90-е годы писатели увлеклись показом тёмных сторон жизни. Но "чернуха" быстро надоела. Люди тоскуют по чему-то светлому, чистому, обнадёживающему. Именно это как раз и привлекает в пьесах классиков татарской драматургии.

Переосмысление прошлого
Пожалуй, одной из самых характерных особенностей литературы постсоветского периода является переосмысление прошлого. Скажем, период революции и гражданской войны освещён во многих произведениях татарских писателей: романах "Весенние ветры" Кави Наджми, "Незабываемые годы" Ибрагима Гази, "Путь легиона" Шамиля Усманова и многих других. Но освещён однобоко, так, как этого требовали догмы соцреализма. Большевики здесь непременно — положительные герои, несгибаемые борцы за идею, люди кристальной души и партийной принципиальности. "Беляки" же предельно отрицательные: мародёры, грабители и убийцы.
В новом же романе молодого писателя Факиля Сафина "Обманчивый рассвет" акценты расставлены уже несколько иначе. И "те" приходят и насильно мобилизуют в свою армию молодых парней, отнимают скот, годных для армии лошадей, подводы и прочее, и "эти". А тех, кто пытается как-то укрыться от призыва — к стенке. Так что бедному крестьянину деваться некуда…
Одной из запретных тем в нашей литературе был голод 21-го года, унесший едва ли не четверть всего населения республики. Об этом если и упоминалось вскользь, то лишь как о следствии жестокой засухи. А теперь не только публицисты и историки, но и писатели пишут, что голод явился прямым следствием непродуманной продразвёрстки, когда у крестьян отбирали последнее и оставляли их без продовольственных запасов.
Заново осмысляется и период коллективизации. Если в романе классика татарской советской литературы Шарифа Камала "Когда рождается прекрасное" коллективизация расценивается как заря новой жизни, как обретение нового бесклассового общества, то в романе Махмуда Хасанова "Марево" те же явления рассматриваются совсем иначе. Нет, утверждает М.Хасанов, это была не заря, а лишь обманчивое марево, всполохи молний в тёмную ночь.

Нет запретных тем
После того, как были сняты все табу, писатели подняли и такую, прежде совершенно за-претную тему как необоснованные репрессии 30-х годов. Особенно остро тема поднята в романе Ибрагима Саляхова "Чёрная Колыма" и в третьей части романа того же Факиля Сафина "Обманчивый рассвет".
Ф.Сафин выбрал в качестве главного героя своего произведения реального человека — бывшего председателя Совнаркома Татреспублики Ахмедсафу Давлетгареева. Это человек, выросший в самой гуще народа, образованный, начитанный, всем сердцем поверивший обещаниям большевиков. Тысячами кровных нитей он связан с лучшими сынами татарского народа. А.Давлетгареев близко общался и дружил с такими видными писателями, как Муса Джалиль, Хади Такташ, Шамиль Усманов, композитором Салихом Сайдашевым. Он был главным редактором ведущей республиканской газеты "Кызыл Татарстан", позднее стал председателем СНК, то есть одним из первых лиц республики. В 1937 году Давлетгареев оказался жертвой сталинских репрессий, был арестован по надуманному поводу и расстрелян как "враг народа". Ф.Сафин вскрывает саму механику этих репрессий, называет конкретные (и главное — реальные!) имена исполнителей, доносчиков и прочих приспособленцев-карьеристов. Построенный на документальной основе с привлечением подлинных архивных материалов роман Ф.Сафина сделался заметным событием в татарской литературе последнего времени.
В романе другого татарского прозаика Фуата Садриева "Счастье обездоленных" события происходят уже в более поздние времена — в 70-80-е годы ХХ века, то есть в самый разгар "застойного времени". Автор беспощадно вскрывает лицемерную подоплёку наших "партийных органов". Партфункционеры в его романе — прожжённые карьеристы, озабоченные лишь тем, как побольше хапнуть для себя лично и при этом удержаться в руководящем кресле. С этой целью они и идут и на ложь, и на приписки, и на преступления. От других требуют "идейной выдержанности" и "моральной устойчивости", а сами ставят на престижные должности любовниц, не прочь кутнуть за чужоё счёт где-нибудь в "охотничьем домике" с сауной и обильными возлияниями.
Переосмысливая события далёкого и не очень далёкого прошлого, татарские писатели показывают, что перемены назрели давно, что дальше так продолжаться не могло. Главный вывод, который делает читатель, прочитав эти произведения: революция 1991 года произошла не случайно. Она прошла почти бескровно и была в сущности "бархатной" именно потому, что коммунистический строй прогнил изнутри и умер, так сказать, своей естественной смертью.

Русскоязычная литература
Ещё одна примечательная особенность литературы последнего времени — это заметное усиление роли целей плеяды татарских писателей, пишущих в основном на русском языке. Правда, не утихают споры о том, к какой "епархии" их относить. Но если Чингиза Айтматова мы считаем киргизским писателем, Олжаса Сулейменова — казахским, то почему же татарских писателей, пишущих на русском, мы должны игнорировать и даже третировать, как это порою делается? На русском языке пишут такие своеобразные и получившие всероссийскую известность татарские писатели, как прозаики Рауль Мирхайдаров и Зуфар Фатхутдинов, поэт и прозаик Рустем Кутуй, драматург и романист Диас Валеев (его пьесы с успехом прошли почти в 50 театрах страны), поэты Альбина Абсалямова и Лилия Газизова. Я мог бы перечислить здесь несколько десятков имён. Да, к этому можно относиться по-разному. Но игнорировать это явление уже нельзя.


Подводя итоги, хочу сказать, что татарская литература жива, развивается, осваивает новые темы. Есть у неё и свой преданный читатель. Так, тираж журнала "Казан утлары" даже в нынешние трудные времена не уступает, а порою даже превосходит тиражи многих толстых московских журналов, таких как "Новый мир", "Дружба народов" и других. Даже поэтические сборники выходят тиражами в 2-3 тысячи экземпляров. Это рождает надежду, что впереди нас ожидает подъём национальной литературы.

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»