выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №8 (2004)

 




В несвободной стране жил как свободный человек

Р.Игнатов, историк и фольклорист
Песня о батыре Салавате


Сюжет песни о Салавате не только в разных, но и в одной и той же местности излагается различно. Она сокращается и дополняется по произволу певца-импровизатора; другой певец бросает свой взгляд на предмет настолько своеобразный, что если записывать слово в слово импровизацию нескольких певцов, то один и тот же Салават выйдет в разных картинах, за исключением, впрочем, сущности: что это был батыр, посланник Аллаха и патриот, вроде какого-нибудь Кази-Муллы и Шамиля. Таким он, по крайней мере, является в песне…
Песни про Салавата воспламеняли мужество воинов, которые радостно шли на бой и не чувствовали ран, а смерть встречали с восхищением. Сам Салават, рельефно выдававшийся из всей массы, остался памятным целое столетие: он явился и воспользовался смутною эпохой в Оренбургском крае в 1773-1774 годах. В это непродолжительное время много было пролито крови: бунт яицких, или уральских, казаков и калмыков, кочевавших близ старой линии; яицкие казаки усмирены; калмыки наказаны или бежали в Китай, а потом разыгралась пугачёвщина. Башкирии или башкирам, по словам песни, было худо перед пугачёвщиной: едва ли они не подверглись законному преследованию если не за прямое участие, то за вспомоществование, сочувствие казакам и калмыкам. При таком тогдашнем настроении умов нетрудно было явиться Салавату, вообразившему себя посланником неба, страшному фанатику, ненавистнику неверия…
По преданию, Салават близ Саткинского завода в Златоустовском уезде с 10 000 человек башкир и татар (мещеряков) соединился с Пугачёвым, был с ним в Казани и везде, куда только ходил Пугачёв. Салават в одно и то же время, как и сам Пугачёв, был схвачен и предан суду. Пытки, наказание кнутом и ссылка придали Салавату эпитет мученика.
"Песня про славного батыра Салавата" — песня самая грустная и для того, кто её поёт, и для того, кто слушает. Кажется, если бы кто умел всё рассказать, как этого достоин Салават, то заплакали бы и небо и земля, леса и реки стали бы издавать стоны. Плачь, человек, если у тебя есть сердце и запас слёз, кто бы ты ни был: верный или неверный! Салават был грамотен и изучал закон многие годы; был храбр и благочестив; любил верный народ и очень соболезновал, когда видел, что народу приходилось худо от власти чужого народа. Аллах велел Салавату идти против неверных и чтобы он объявил о себе народу, что пора всем правоверным соединиться, избрать себе предводителем его, Салавата, и, во всём беспрекословно слушая его, не иметь собственной воли: убитый в сражении и умерший от ран будет в раю. Салават почувствовал в себе необыкновенную силу, что он один может идти на сотню человек, что ему развязался язык, что он может говорить с народом и что народу придётся его речь по душе…
1875

Н.Задорнов
Могусюмка и Гурьяныч (отрывок)

Могусюмка играет на курае, заливается, как соловей. Плавно струится мелодия, словно родник журчит по камням.
Богатырь Салават молодой,
Камчатная шапка на твоей голове, —
печально затянул однообразный напев старик Ирназар.
В степном Урале пал прошёл,
Стоит горелая трава.
В руках горячего коня не удержать, —
высоко выводил он своим старческим дрожащим голосом.
Смелый батыр Салават
На боярские усадьбы
Палы пускал…

Песнь оборвалась. Женщины внесли котёл с варёной бараниной.
— Эй, куллама, куллама готова!
— Бишбармак, бишмармак! — засмеялся Могусюм.
Лапшу и варёное мясо разложили в чашки. Кулламу ели руками, за что и прозвали её бишбармак — "пять пальцев".
После того как вторично опустел чугунный котёл, а в турсуках и бочатах заметно убыло мёду и кумысу, Ирназар повёл сказ про старину.
— Жил на реке Симе в горах Юлай-старик, башкирский старшина.
Тихо заиграл курай. Печальный напев сливался с печальным рассказом Ирназара.
— Заводчик Твердышев узнал, что в земле его железа много. Пришли на Сим солдаты, погнали Юлая с земли. Не хотел уходить Юлай-ага. Собрал он своих башкир и стал воевать с заводчиками. Юлаевых джигитов побили и выгнали с Сима. Ушёл старик на новое место и стал горевать. Но был у него сын Салаватка. Малый умел складывать песни и красиво играл на курае. "Не горюй, атай, — сказал он. — Вот я подрасту и прогоню Твердышева, тогда мы вернёмся в родной урман и заживём в горах на реке Симе…" Пятнадцати лет от роду Салаватка батыром стал. Когда в степи Пугач собирал народ с горных заводов, звал он с собой башкир. Послал гонцов к Салавату…
Старик рассказал, как Салават с войском пришёл на помощь к Пугачу, как вместе они сражались, как погиб Пугач, как Салавата в лесу окружили. Долго сражался он, обломал палицу, так много врагов зарубил, что совсем иступилась шашка. Остался Салават без оружия, забрали его, заковали в кандалы и увезли в Уфу. И сидел он там за решёткой в колокольне, пел песни. Башкиры ездили в город — слыхали.
Снова запел старик:
С ружьём ходил к Миасу-озеру,
Да врагов было много, побить не удалось,
Хотя и не мог я неприятеля уничтожить,
Но живой пока, надеждой живу...

1956


В.Сидоров
По следам Салавата

…25 ноября 1774 года Салават с четырьмя товарищами был окружён карательным отрядом и схвачен. Вскоре Салавата и Юлая, который к тому времени уже находился в руках правительственных войск, отправили в Казань, а затем в Тайную экспедицию при Сенате в Москву. Царские власти оценивали их поимку как очень большой успех. В доносе Екатерине II о них докладывали как о "самых главных башкирского народа предводителях". "По причине непризнания в причинённых ими злодействах" Салавата и Юлая отправили в Оренбург; 6 июля 1775 года следствие по их делу было закончено, и 15 июля оренбургский губернатор Рейнсдорп утвердил приговор. Отец и сын приговаривались к 175 ударам кнута, вырыванию ноздрей и клеймению (на лбу и щеках калёным железом выжигались буквы "В", "И", "У" — "вор и убийца"). Два месяца под усиленной охраной возили Салавата и Юлая по местам их наиболее активной деятельности и били кнутом, а затем вырвали ноздри и поставили клейма. Желая поскорее избавиться от ещё опасных и популярных в народе отца и сына, 3 октября 1775 года их отправляют в Москву, а затем на вечную каторгу в Рогервик (ныне город Палдиски в Эстонии), куда они прибыли 29 ноября 1775 года после почти двухмесячного тяжелого пути.
Как же сложилась их жизнь дальше? Какие имеются документальные доказательства пребывания пугачёвцев на каторге? Когда и где умерли? Удовлетворительных ответов на многие вопросы ещё не было…
В 1940 году уфимский историк П.Ф.Ищериков случайно натолкнулся в "Волжском вестнике" за 1883 год на заметку "Пугачёвцы в Балтийском порте", в которой автор, ссылаясь на архивное дело Эстляндского губернатора А.Лангеля, сообщал, что и после смерти Екатерины II на каторге в Рогервике оставались живы 6 пугачёвцев, показанные в "Статейном списке от 19 мая 1797 года", в том числе Салават Юлаев, его отец Юлай Азналин, Иван Почиталин и Канзафар Усаев — видные деятели пугачёвского восстания. Позднее копия этого списка была прислана в Уфу и опубликована. И вот этот список передо мной. Хорошо сохранившийся текст читается без особого труда. В графах возраста и состояния здоровья, в частности, вижу следующее: "Канзафар Усаев — 62 г., болезни не имеет; Иван Почиталин — 47, болезни не имеет; Юлай Азналин — 75, дряхл, на ногах от застарелой цинготной болезни раны; Салават Юлаев — 45, здоров" (В "Именной описи, составленной Уфимской провинциальной канцелярией, о приметах Салавата Юлаева и Юлая Азналина" от 2 октября 1775 года указано, что Юлаю 46 лет, а Салавату 21 год. Следовательно, в 1797 году им было соответственно 68 и 43 года). Этот список имеет прямое отношение не только к жизни каторжан, но и к истории Рогервика (Балтийского порта)…
Умерла Екатерина II, на престол вступил Павел I. Эстляндский гебернатор А.А.Лангель получает распоряжение генерал-прокурора Сената А.Б.Куракина доставить сведения "о находящихся в порученной управлению вашему губернии ссылочных преступниках". В свою очередб Лангель затребовал такие сведения от коменданта Балтийского порта (Рогервика) полковника Г.Экбаума. 19 мая 1797 года Экбаум представил требуемый список.
К тому времени в живых остались лишь 27 каторжан, в том числе 6 пугачёвцев. 18 сентября 1797 года Куракин в письме к Лангелю объявляет повеление Павла I о назначении трёх мест в России (Нерчинские рудники, Иркутская суконная фабрика и строительство крепости в Таганроге), где должны отбывать каторжные работы осуждённые преступники, годные по состоянию здоровья к такого рода работам. Лангель решил воспользоваться этим и отправить из Балтийского порта трёх здоровых: Салавата Юлаева, Ивана Почиталина и Канзафара Усаева.
30 сентября он направляет список каторжан, являющийся по существу копией статейного списка от 19 мая 1797 года, и в сопроводительном письме, ссылаясь на обременительность содержания каторжан для казны, запрашивает, как ему поступить с "неимеющими болезней", а именно Канзафаром Усаевым, Иваном Почиталовым и Салаватом Юлаевым. "Прочие все дряхлы и разными болезнями страждут".
В ответ Куракин, выражая неудовольствие, указывает Лангелю, что в списке от 30 сентября "в нём показанные преступники нимало не следуют к рассылке в означенные места". Даже через такой большой срок после подавления восстания Пугачёва их продолжали держать подальше от тех мест, где проходила Крестьянская война…
Опять "Статейный список", датируемый июлем 1797 года. По существу это копия списка, имеющегося в предыдущем деле. Указаны те же 27 человек каторжан. Новые бумаги — рапорты, списки. Дохожу до 28 страницы. Небольшой синевато-серый листочек с выцветшими буквами.
"В Эстляндское губернское правление от находящегося при Балтийской инвалидной команде майора Дитмара
Сего месяца 26-го числа помре каторжный невольник Салават Елаев, о чём сим донесть честь имею.
Майор Дитмар
Сентября 28-го дня 1800 года
Балтийский порт"
Несколько раз перечитываю этот документ. Как-то не укладывается в голове. Неужели это то самое, о чём не было известно нам 175 лет?..
…После того как были опубликованы эти документы, казалось, не может быть сомнения в том, что Салават Юлаев умер естественной смертью. Однако некоторые авторы в популярных публикациях высказали предположение о самоубийстве Салавата, приводя в качестве доказательства… рапорт о смерти Канзафара Усаева! Аргументация их заключается в следующем. В рапорте о смерти Канзафара Усаева имеется выражение: "…по старости лет волею божею умре", а в рапорте о кончине Салавата Юлаева такая фраза отсутствует. Следовательно, по мнению этих авторов, раз Салават умер не по "воле божьей", то с ним что-то случилось. Эти предположения лишены каких-либо оснований. Дело в том, что рапорты о смерти Салавата Юлаева и Канзафара Усаева написаны разными людьми и в разное время, что, безусловно, не даёт права проводить между ними параллели и делать столь неубедительные выводы. Заметим, что ни в одной научной публикации последнего времени уже не высказывалась мысль о самоубийстве Салавата. Приведу лишь один пример: "Версия о самоубийстве Салавата Юлаева, давно уже распространяемая популярной литературой, в свете публикуемых рапортов Дитмара не имеет под собой какой-либо реальной почвы. Рапорты эти не отмечают каких-либо чрезвычайных обстоятельств, связанных со смертью Салавата Юлаева, она просто фиксируется как вполне заурядный факт" (Крестьянская война 1773-1775 годов на территории Башкирии. Сборник документов. Уфа, 1975, с.431).
***
Весной 1981 года мне удалось наконец побывать в тех местах, где Салават пробыл последние 25 лет, где находится его безвестная могила. Немногим более получаса на электричке занял путь от Таллинна до Палдиски. С большим волнением ступил я на землю, куда более 200 лет назад были доставлены вечные каторжники Салават и его отец и где уже находились видные сподвижники Пугачёва: М.Горшков, И.Ульянов, Д.Караваев, И.Почиталин, К.Усаев и другие. С первых шагов глаза невольно ищут старину, то, что было при нём. Но старых строений пока не видно: город состоит из новых современных домов, лишь слева, недалеко от берега моря, две старые церкви, вернее — оставшиеся каменные коробки. Одна из них — Георгиевская — была построена ещё в 1787 году, то есть при жизни Салавата. Облицовка кое-где отвалилась, обнажив крепкую кладку из крупного тёмно-серого ноздреватого камня…
…Мы отправились знакомиться с городом. Прежде всего наш путь лежал к улице, носящей имя Салавата. Небольшая улица, небольшой деревянный дом. Это чуть ли не единственное одноэтажное строение: улица застраивается современными пятиэтажными домами. На доме табличка на эстонском и русском языках: "Улица Салавата Юлаева".
Спускаемся к морю, идём вдоль побережья. Изредка попадаются старые строения, иногда только остатки фундамента. Поднимаемся в гору. А вот и карьер. Здесь каторжане ломали камень, из которого сооружался мол. Однако этот неимоверный тяжёлый труд, по существу, был бесполезен: бурное море за несколько часов разрушало то, что создавалось месяцами. Сейчас остатки этого мола почти незаметны. Карьер огромен. Он давно заброшен, порос кустарником…
Исследователь этих мест Н.В.Тарасов в книге "Балтийский порт", вышедшей в 1941 году, высказал предположение, что кладбища арестантов находились за городом, где грунт значительно мягче, чем каменистая земля городская земля городской территории. Может быть, где-то там и похоронен Салават. Но сейчас никто из жителей не знает, где были эти кладбища, документальны свидетельства тоже отсутствуют…
Один конец карьера выходит почти к морю. Я постоял на берегу, подобрал несколько камешков. Дул пронизывающий ветер, снежная мгла закрыла город. Такая погода здесь не редкость. Так было, наверное, и двести лет назад…
1973, 1981
Таллинн—Тарту—Палдиски

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»