выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №2 (2005) • Восток – дело тонкое

 



Розалина Шагеева
поэт, искусствовед, заслуженный деятель
искусств Республики Татарстан

Как Министерство внутренних дел назначало Оренбургского муфтия

Эта 120-летней давности история написана петербургским краеведом А.Тагирджановой на основе архивных документов, в своё время хранившихся в деле с грифом "Секретно". История хотя бы тем поучительная, что рано или поздно с любой папки снимается кажущийся спасительным гриф "Секретно"…

Как Министерство внутренних дел назначало Оренбургского муфтия

Эта история — о событиях давно минувших дней. 120 лет назад они волновали людей: одних возмущали, других радовали, кто-то был обижен и оскорблён, а кто-то злорадствовал. Впрочем, многие этих событий вообще не заметили…
Давно снят гриф секретности с дела "Оренбургский муфтий", начатого в 1885 году и некогда считавшегося делом государственной важности, а потому хранившегося в секретном отделении МВД. И теперь мы можем познакомиться с ним в читальном зале архива, проследить, как взаимодействовали высшие государственные чиновники того времени и мусульманская умма Российской империи.
Архивные документы, написанные и переписанные калли-графическими почерками, обороты речи и орфография деловых писем переносят нас во времена царствования Александра III. Некоторые действующие лица этой истории — фигуры, известные до сих пор, многие давно забыты, хотя когда-то занимали заметное место в российской жизни.
К тому времени минуло столетие решениям Екатерины II, утвердившим в России веротерпимость, вследствие чего татарских мурз приравняли к дворянам, за счёт казны стали издавать Коран, создали Оренбургское и Таврическое Магометанские Духовные Собрания во главе с муфтиями…
Итак, обратимся к событиям давно минувших дней.
2 января 1885 года умер муфтий Оренбургского Магометанского Духовного Собрания Салимгалей Тевкелев, занимавший этот пост с 1865 года. 7 января уфимский губернатор П.А.Полторацкий в еженедельной записке министру внутренних дел графу Д.А. Толстому сообщает, что погребение муфтия Тевкелева "совершено согласно разрешению Вашего Сиятельства в ограде Уфимской мечети при значительном стечении мусульман… Семейство покойного… просило доставить копию с телеграммы Вашего Сиятельства для прочтения в мечети во время богослужения... В городе высказываются предположения о будущем преемнике… делают указания на Ахмед-Гирея князя Чингиза, сына по-следнего владетельного хана Букеевской Орды". Губернатор сообщал также министру, что брат покойного, отставной полковник Тевкелев конфиденциально просит о назначении новым муфтием мирового судьи Мухамедиара Шарыповича Султанова.
Далее в качестве справки в деле приводится выписка из статьи 1236 Свода законов Российской империи, в которой говорится, что "кандидаты для занятия места муфтия избираются магометанским обществом, и один из них по представлению министра внутренних дел утверждается Высочайшею властью". Тут же даётся пояснение к справке, что "предместник (предшественник — А.Т.) Оренбургского муфтия Тевкелева Сулейманов (Габделвалит) был назначен на эту должность (в 1840 году — А.Т.) по особому Высочайшему повелению вследствие ходатайства Великого князя Михаила Павловича как главного начальника военно-учебных заведений, при которых Сулейманов состоял законоучителем. По смерти Сулейманова в 1862 году по Высочайшему же повелению 28 апреля 1865 года был назначен муфтием гвардии ротмистр Тевкелев".
Российские мусульмане знали о своих правах, поэтому неудивительно, что 11 февраля 1885 года уфимский губернатор под грифом "секретно" сообщил в МВД: "Магометанским Духовным Собранием получено из Казани прошение мусульман разных сословий… о дозволении избрать муфтием известное им лицо из духовного сословия". Далее губернатор добавляет, что ему неизвестно, кто имеется в виду, но, по его мнению, "назначение муфтия из среды магометанского духовенства не соответствовало бы государственной пользе по необразованности и склонности (этого духовенства — А.Т.) к фанатизму".
В это же время нижегородский губернатор представляет в министерство "на благоусмотрение Вашего Сиятельства приговор мулл Нижегородской губернии об избрании ими в кандидаты на должность муфтия Оренбургского округа нижегородского ярмарочного ахуна (судья, совершающий правосудие на основе норм шариата, — А.Т.) Соколова", о котором сообщает, что "Симерхин Хамитов Соколов, 62 лет от роду, в должности состоит 20 лет".
А "обыватели из мусульман татарских деревень Малмыжского уезда Вятской губернии" сами направили прошение в Петербург, обратившись к Александру III так: "Всепресвятейший Державный Великий Государь Император Александр Александрович, Самодержец Всероссийский Государь Всемилостивейший". Просили они царя об избрании муфтия "из лиц вполне знакомых с духовною нашею наукою и нравственного поведения".
Министерство внутренних дел тщательно рассматривает предлагаемые кандидатуры, запрашивает мнения и отзывы о них у лиц известных и пользовавшихся полным доверием.
Начальник Оренбургской губернии, губернатор и наказной атаман генерал-майор Маслаковец конфиденциально сообщает товарищу министра И.Н. Дурново о том, что оренбургский губернский предводитель дворянства предлагает на замещение должности муфтия действительного тайного советника Мир-Салих Мир-Салимовича Бекчурина.
Ответом на это предложение можно считать записку, направленную в Министерство внутренних дел генералом от артиллерии, командующим войском Оренбургского военного округа Н.А.Крыжановским "О магометанах Восточной полосы России". В ней говорится: "Начиная от берегов Волги, от Казани через Уфу и Оренбург, с глубин Средней Азии до самых пределов Афганистана тянется неправильною широкой полосою магометанское население подданных Российского императора. При известных условиях эта громадная масса фанатических мусульман может подняться и, движимая религиозной идеей, причинить немало хлопот России. В виду этого всякая мера, направленная к ослаблению мусульманского фанатизма, разрывающая эту непрерывную цепь магометанского населения русскими элементами и нарушающая единство его духовного управления, должна быть принята с уверенностью в успехах и выполнена энергически".
Далее генерал рубит с прямотой вояки: "…в интересах России муфтием должен быть назначен человек преданный России и даже обрусевший и цивилизованный, не киргиз, не башкир, не казанский татарин, и при том человек, не выделяющийся умственными способностями… как выделялся Тевкелев, своею личностию высоко поднявший звание муфтия…"
И, наконец: "…Живущий в Оренбурге отставной действительный статский советник Бекчурин родом из касимовских татар, был учителем восточных языков, знает арабский, персидский, турецкий и татарский, не отличается особенно выдающимися умственными способностями". Именно последнее качество и считает генерал от артиллерии наиболее подходящим качеством для кандидатуры в муфтии!
В это же время его сиятельство господин директор Департамента духовных дел иностранных вероисповеданий Министерства внутренних дел князь М.Р.Контакузин граф Сперанский получает докладную записку от уфимского губернского военного и гражданского старшего ахуна Хаджи Шрафутдина Абулвахитовича Сулейменова следующего содержания:
"Покойный отец мой, бывший Оренбургский муфтий А.Сулейменов (таково в переписке написание фамилии Сулейманов — А.Т.) прослужил беспорочно 43 года. Состоя сперва 20 лет имамом в городе Санкт-Петербурге, он за отличное усердие, оказанное им по возложенному на него поручению наблюдать за нравственностью малолетних горцев, воспитывавшихся в Кадетских корпусах и Дворянском полку… затем в 1840 году… назначен Оренбургским муфтием. Он 1 февраля 1861 года за №202 ходатайствовал через Оренбургского и Самарского генерал-губернатора об увольнении в 6-месячный отпуск в города Мекку, Медину и Иерусалим для поклонения по закону магометанской религии с тем, чтобы вместо него к исполнению должности муфтия был назначен я по приговору мусульманского духовенства, но объяснённое ходатайство отца из-за Севастопольской войны осталось неразрешённым… В 1862 году отец умер… и таким образом уже 25 лет как продолжаю оставаться кандидатом на эту должность".
Однако далее из материалов дела следует, что непо-средственными и главными действующими лицами в решении вопроса о назначении нового Оренбургского муфтия были вовсе не Министр внутренних дел и тем более не начальник департамента духовных дел "иностранных вероисповеданий" этого министерства, а обер-прокурор Святейшего Синода К.П.Победоносцев и директор Казанской инородческой учительской семинарии Н.И.Ильминский.
Святейший Синод — высший государственный орган управления православной церковью в России в 1721-1917 годы. Членов Священного Синода и их глав — обер-прокуроров (обер — от немецкого ober — старший, высший) назначали российские императоры. К.П.Победоносцев (1827—1905) — государственный деятель, учёный-правовед, профессор Московского университета, сенатор и член Госсовета, преподавал законоведение и право будущим императорам Александру III и Николаю II, играл реакционную роль в определении правительственной политики в области просвещения, религий, национальном вопросе и др. Н.И.Ильминский (1822—1891) — крупный востоковед, член-корреспондент Петербургской Академии наук, вёл безудержную миссионерскую работу среди мусульманского населения Поволжья и Приуралья.
А теперь о письме Н.И.Ильминского Победоносцеву от 29 апреля 1865 года. Передо мной — его копия. Вот строки этого письма: "Ваше Превосходительство Милостивый государь Константин Петрович, письмо Ваше… о Султанове и Бекчурине получил… я высказал предпочтение Султанову. Ибрагимова я видел в прошлом году, проездом через Казань из Петербурга в Ташкент он и меня удостоил своим посещением. Я прежде слышал, что он при покойном К.П.Кауфмане (турке-станский генерал-губернатор, командующий войсками Туркестанского военного округа, почётный член Петербургской Академии наук — А.Т.) пользовался полным доверием как отличный знаток азиатских языков и дельный дипломат. При Черняеве (туркестанский генерал-губернатор в 1882-1884 годах — А.Т.) он, кажется, удалился из края, а при генерале Розенбахе (командующий войсками Туркестанского военного округа — А.Т.) опять поехал в Среднюю Азию. Но о его нравственном или политическом характере я ни от кого ничего не слыхал ни в какую сторону. Он довольно высокий, стройный, тончавый, цивилизованный и вполне комильфотный, можно сказать, блестящий. Прибавьте — действительный статский советник. Говорит бойко, красноречиво и энергично. Наших мешковатых духовных он может стушевать. Но это ещё ничего, а вот чего можно опасаться: служив долго в центре Туркестанского Управления, он как человек внимательный и умный, вероятно, отлично узнал всю подноготную мусульманских стран, народов и правительства; как на ладони видит и знает всю совокупность мусульманского мира на всём лице земли; лично знаком со многими лицами и в России, и в Средней Азии, и в Индии, и в Киргизской степи и т.д. Так что если ему паче чаяния влезет в голову идея панмусульманская, то он владеет к тому полным знанием и всеми нравственными средствами. А в то же время блестящим русским говором и изложением, идеями прогрессивными и даже когда нужно либеральными, обращением и манерами ловкими и совершенно светскими, смелостью и умелостью держать себя с достоинством, но без дерзости пред кем угодно — всем этим он может обаять и ослепить наших господ чинов высшего управления. Тевкелев пред ним мешок. Кратко сказать: не нашей простоте орудовать таким тонким инструментом. Для нас вот что подходяще было бы: чтобы в русском разговоре путался и краснел, писал бы по-русски с порядочным количеством ошибок, трусил бы не только губернатора, но и всякого столоначальника и т.п. Я всё это, впрочем, написал совершенно теоретично, но, кажется, правдоподобно, и утверждаю не вред, а рискованность.
С глубочайшим почтением имею честь быть Вашего Высокопревосходительства усердный слуга Н.Ильминский".
Не далеко от генерала от артиллерри ушёл член-корреспондент Петербургской Академии наук Николай Иванович Ильминский: хорошо бы посадить в муфтии человека, который в русском разговоре путался бы и краснел, да к тому же трусил бы всякого столоначальника. Едва ли меньше всех из возможных кандидатов такими свойствами обладал Шагамурад Ибрагимов. Добавим к описанным Ильминским достоинствам Шагамурада Ибрагимова ещё такой факт: он имел ордена Владимира 4-й степени с мечами, Святой Анны 2-й и 3-й степени с мечами и 4-й степени, Святого Станислава 2-й степени с Императорскою короной и мечами, 2-й степени без короны и 3-й степени с мечами, персидским шахом ему был пожалован орден Льва и Солнца 3-й степени, на ношение которого последовало Высочайшее соизволение.
Однако директор Департамента духовных дел МВД записывает: "За неимением в виду кого-либо способного занять место Тевкелева Департамент приступил к собиранию сведений о вышеупомянутом Ибрагимове… в пользу Ибрагимова высказывались словесно Его Высочество Евгений Максимилианович Лейхтенбергский и начальник Азиатского департамента И.А.Зиновьев".
В своём ходатайстве Степной генерал-губернатор Г.А. Колпаковский, засвидетельствовав "политическую и служебную благонадёжность" Ибрагимова, обращается к этому директору Департамента с такими словами: "Надеюсь, что Вы, Ваше Сиятельство, снисходительно отнесётесь к моему заявлению, особенно если будет угодно согласиться, что избрание лица для замещения вакантной должности Оренбургского муфтия не может не быть интересным для начальника края, в котором на 1.667.652 человека общего населения 1.346.812 душ мусульман".
10 мая 1885 года Ш.М.Ибрагимов подобно Х.-Ш.А.Сулейменову лично обратился в Министерство внутренних дел с таким посланием:
"Докладная записка состоящего в распоряжении Туркестанского генерал-губернатора действительного статского советника Ибрагимова. Его Сиятельству господину Директору Департамента духовных дел иностранных исповеданий шталмейстеру князю Михаилу Родионовичу Контакузину графу Сперанскому
Ввиду открывшейся в прошедшем году вакансии на должность Оренбургского муфтия, по настоящее время не замещённой, честь имею обратиться к Вашему Сиятельству с ниже следующим.
Должность Оренбургского муфтия, председательствующего в Оренбургском же Духовном Собрании, бесспорно принадлежит к числу наиболее выдающихся должностей магометанского мира России как по своему непосредственному значению духовного главы магометан значительной части Империи, так и по тому доверию, которым Правительство облекает лицо, занимающее этот пост, возлагая на него помимо отправления число служебных обязанностей нравственную ещё обязанность неуклонно стремиться к укреплению среди руководимых им магометан беспредельной преданности, любви и верноподданнических чувств к священной для всех особе Государя Императора. Правительство, конечно, являет к муфтию важные для пользы государства требования. Благодаря этому должность Оренбургского муфтия помимо чисто религиозного своего характера имеет, несомненно, это серьёзное общегосударственное значение… Значение должности муфтия становится всё более наглядным при обращении к данным, согласно которым в районе его ведения ему непосредственно подчинены 3028 магометанских приходов. Он должен, с одной стороны, быть блюстителем исполнения магометанским духовенством своих прямых обязанностей, и в то же время строго и зорко наблюдать, чтобы последние не были дурно поняты муллами, дабы это не повлекло за собою каких-либо фанатических вожделений, зачастую ставящих преграды тесному сближению русского православного населения с мусульманским, к взаимному их общению и выгоде; с другой стороны, муфтий обязан неуклонно следить и употреблять все зависящие меры, чтобы все мусульмане являлись вернейшими и преданнейшими подданными русского царя, чтобы они считали Россию своею матерью-родиной и всеми силами старались стать достойными сынами её, а в русском народе видели своих родных братьев.
Позволив себе высказать вкратце свой взгляд на значение должности Оренбургского муфтия, а также на ту цель, к которой он должен неусыпно стремиться, я осмелюсь перейти к предмету моего ходатайства…"
Далее Ш.М.Ибрагимов описывает свою службу в Сибири и Туркестане, а заканчивает свою записку так: "…в настоящее время, желая по-прежнему служить Его Величеству и приносить посильную пользу, мне бы лестно было занять такой пост, где деятельность моя была бы и обширнее, и плодотворнее моей настоящей деятельности в качестве чиновника, состоящего в распоряжении при генерал-губернаторе. Ввиду этого осмеливаюсь обратиться к Вашему Сиятельству со всепокорнейшею просьбою принять участие в ходатайстве о назначении меня на должность Оренбургского муфтия..."
Однако напрасно расстарался в выражении своих верноподданнических чувств и мыслей статский советник Ибрагимов: директор Департамента пишет в своём заключении: "Записка эта производит очень хорошее впечатление, если это есть действительные выражения мыслей, то это хороший кандидат".
Уфимский губернатор получает из Министерства внутренних дел предложение… вступить "в личные объяснения с отставным поручиком Султановым". Выполнив это поручение, он докладывает товарищу министра И.Н.Дурново: "г.Султанов, насколько я мог убедиться из беседы с ним, принадлежит к небольшому числу образованных мусульман… Что же касается вопроса о его личной готовности занять эту должность, то я встретил… полное к сему нерасположение".
И дальше: "Не имея значительного состояния, Султанов поставлен в необходимость лично заниматься хозяйством, почему и избрал деятельность мирового судьи, дающую ему при вознаграждении в 2 тысячи рублей возможность постоянно проживать в имении. С назначением муфтием ему предстояло бы довольствоваться меньшим содержанием 1,5 тысячи и отказаться от личного управления делами. Кроме того, г.Султанов опасается, что недостаточно известен среди мусульман за пределами Мензелинского и Белевского уездов, в которых находятся его имения".
Однако надо же: К.П.Победоносцев знакомит Департамент духовных дел с копией нового письма Н.И. Ильминского: "…Вот какие татары — отказываются от весьма почётного звания муфтия… Но что значит отказ Султанова? Личное ли это его дело? Ну не желает Султанов, и бог с ним. Я скорее скажу, каких бы не желательно. Не желательно, во-первых, петербургского ахуна Баязитова. Не желательно муллы или святоши вроде стерлибашских. В Стерлибаше жил долго знаменитый и весьма влиятельный среди татар всей России и киргиз магометанской святоша, который основал там медресе — целый городок, где по нескольку тысяч живало учеников — настоящие мюриды. Я полагал бы подходящим по своей недостойности заседателя Уфимского Магометанского Собрания Максютова (приписка на полях: "по сведениям, сообщённым в прошлом году директору Департамента полиции, Максютов по народной молве большой взяточник"), по-русски говорит порядочно, торгует кумысом. Жена у него ходит важно по-татарски, с боку на бок переваливается. Как есть хазрат татарский. Он давно служит в Собрании, то и конечно затвердил все деловые шаблоны. Думаю, что он был бы хорош на месте муфтия. Но я слышал, что в Уфе есть какой-то уж очень учёный по-арабски ахун, сын прежнего дотевкелевского муфтия, того не нужно. Но если наши петербургские любители совершенств во всяком роде… не удовлетворятся моим любезным Максютовым, то дабы выбирая, а выбирать приходится более или менее наобум, не нарваться на горшее, по-видимому, придётся (останавливаться) на Ибрагимове. Против него я ставлю его чин действительного статского советника, его светский лоск и особенного рода шустрость, бойкость и ходкость… Вот что главное мне представляется не симпатичным, он по-русски образован, по крайней мере, светски налощен. Его жена дама цивилизованная, хоть в петербургский салон…"
На этом письме директор Департамента духовных дел с заметным раздражением и усталостью пишет: "Что говорит Константин Петрович (Победоносцев — А.Т.) о Максютове? Мне лично Ибрагимов представлялся бы соответственным кандидатом, так что всё то, что кажется Ильминскому страшным, меня вовсе не пугает. О Максютове я в первый раз слышу и о нём никакого понятия не имею".
Прошло уже десять месяцев, а должность муфтия по-прежнему остаётся вакантной. Государственные мужи в Петербурге советуются, решают. Исчерпав терпение, мусульманские общества различных губерний Российской империи подают ещё одно прошение о разрешении избрать на пост муфтия одного из лиц духовного звания — теперь Великому князю Владимиру Александровичу. Но обнаруживается, что вопрос практически уже решён: кандидат в муфтии определён и оставалось утрясти лишь финансовую сторону дела.
Товарищ министра внутренних дел И.Н.Дурново обращается с ходатайством к товарищу министра финансов П.Н.Николаеву, и тот не высказал "с своей стороны препятствия к испрошению Высочайшего соизволения на производство имеющему быть назначенным Оренбургским муфтием Султанову личной прибавки к содержанию в размере 3428 рублей". В скором времени уфимский губернатор сообщает, что "г.Султанов высказал готовность принять должность муфтия при вышеозначенных условиях".
Ровно год спустя после смерти муфтия Тевкелева, 2 января 1886 года главой мусульман Поволжья и Урала был высочайше утверждён Мухамедъяр Султанов. Победоносцев и Ильмин-ский взяли верх.
В послужном списке М.Султанова сказано, что он происходит из дворян Уфимской губернии, обучался в Императорском Казанском университете, но был из него уволен с первого курса по болезни; служил в Башкирском войске, в 1866-1885 годах состоял мировым посредником, а потом судьёй Мензелинского и Белебеевского уездов Уфимской губернии, ничем не опорочив себя, но и ничем не отличившись.
Спустя примерно два года после "избрания" муфтий Султанов попросил об отставке по болезни, но был вызван телеграммой в Петербург и, получив отказ, остался на службе.
Прошли годы, и в декабре 1910 года газета "Речь" сообщила читателям: "2 января 1911 года исполняется 25 лет службы духовного главы русских мусульман Мухаммедиара Мухамед-Шарифовича хаджи-Султанова в должности Оренбургского муфтия и полвека его общественной и государственной деятельности. Личность М.М. как духовного главы мусульман и его деятельность как в должности муфтия, так и на различных поприщах общественной деятельности навсегда останется в доброй памяти мусульман и лиц, среди которых он служил".
Уфимский губернатор П.П. Башилов "испрашивал для муфтия Всемилостивейшей награды" к полувековому юбилею его службы. Однако Департамент духовных дел МВД не поддержал этой инициативы, и вот почему: "Султанов в течение первых 20 лет совей службы всегда оставался верным приверженцем строго законного порядка в управлении духовными делами магометан… но с возникновением в России политической смуты муфтий Султанов с 1904 года заметно поддался влиянию татарских народников…" Обращение губернатора к Председателю правительства П.А.Столыпину тоже успехом не увенчалось.
На своём посту М.М.Султанов оставался до своей кончины в 1915 году, прослужив в Духовном Собрании более 29 лет. Может быть, и можно сказать, что вреда российским мусульманам он не нанёс, а Петербургу, за малым прегрешением, угодил, так это несомненно. С Шагамурадом Ибрагимовым ему, Петербургу, было бы беспокойней. Победоносцев и Ильминский знали своё дело.

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»