выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №2 (2005)

 



Кирилл Гордеев

ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО СОСТАВЛЯЕТ ОДНО СУЩЕСТВО

Всё человечество составляет одно существо.
Древние знали, как людям стать свободными.
Толстой, конечно, прежде всего писатель и мыслитель русский, совесть нации и пророк русского народа и России. И при этом он кумир всего человечества. Восточного мира — тоже.
В этом номере "ТМ" обращается к интереснейшей теме "Лев Толстой и Индия". "Яснополянский мудрец" увлечённо изучал индийскую философию, древний эпос и фольклор индусов, индусы с упоением читали Толстого. Ни в одной стране Востока не было у него столько корреспондентов, сколько в Индии. Письма индусам сделали Толстого их "гуру" — духовным наставником. Среди них был и великий индус Ганди.

ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО СОСТАВЛЯЕТ ОДНО СУЩЕСТВО

В этом году уже 95 лет исполнится, как ушёл из жизни Лев Толстой. О нём написано в разных странах всех континентов так много, что одна лишь библиография толстоведения составляет многие десятки толстых томов. Художника невероятного дарования, мыслителя уникального масштаба, публициста беспримерной зоркости стремились и стремятся постичь и истолковать тысячи литературоведов, философов, историков, психологов, педагогов, лингвистов, искусствоведов, богословов, политологов, принадлежащих к разным расам и нациям, культурам и религиям, говорящих и пишущих на разных языках. А он оказывается всё необъятнее и многограннее, открывается всё большей глубиной и всё более манящей непостижимостью. Его никто никогда не исчерпает.
Лев Толстой, конечно, прежде всего писатель и мыслитель русский, властитель дум, совесть нации и пророк русского народа и России. И при этом он кумир всего человечества. Восточного мира — тоже
Восток привлекал Толстого, особенно в последний период его жизни, чрезвычайно. Кажется, никого из писателей России, Европы, Америки невозможно поставить рядом с ним по универсальности знания и понимания Востока и веры в его великое будущее.
В 2004 году "Татарский мир" рассказал в своих публикациях о глубокой симпатии Льва Толстого к татарам, о его увлечении исламом, его славе в Турции как "пророка нашего времени" и феноменальном авторитете в среде интеллектуалов арабского мира, о том, как усердно изучал он китайскую философию ("трудно представить себе, что это за необычайная нравственная высота", — восторгался Толстой даосизмом), об ошеломляющей актуальности для наших дней его запрещённой к печати в России и напечатанной во многих странах мира статье "Одумайтесь!" с призывом к русским и японцам прекратить войну и советами, как это сделать.
В этом номере "Татарский мир" обращается к обширной и интереснейшей теме "Толстой и Индия". Естественно, возможности газеты позволяют обозначить эту тему лишь несколькими "штрихами". Но сами по себе факты о том, как удивительно много читал Лев Николаевич индусов и об Индии, как много сил положил он на то, чтобы открыть Индию россиянам, и каким учителем он был для индусской интеллигенции, можно надеяться, скажут читателю сами за себя.


Ромен Роллан в книге "Жизнь Толстого" пишет, что девятнадцатилетний Толстой познакомился в 1847 году в казанском госпитале с буддий-ским ламой и от него впервые узнал о сущности основного закона всех древних религий — закона непротивления злу насилием. Ромен Роллан придаёт большое значение этому факту и связывает с ним поступление молодого Толстого именно на факультет восточных языков Казанского университета, хотя на самом деле это было не совсем так.
К обстоятельному изучению индийской философии Толстой приступил лишь в 70-80-х годах, когда готовил к изданию серию книг о восточных мыслителях, о чём свидетельствует, в частности, перечень литературы на английском языке в его записной книжке от 9 января 1873 года: "Г.Персиваль, Страна Вед (Лондон, 1854); Д.А.Дюбуа, Описание характера, поведения и обычаев народов Индии (Лондон, 1871); Джон В.Кэй, Управление Ост-Индской компании. История прогресса в Индии (Лондон, 1853); Х.Т.Кэльбрук, Очерки религии и философии индусов (Лондон, 1858)..."
Созвучным умонастроениям Толстого оказался этический кодекс буддизма, согласно которому запрещались убийства, насилие, утверждались любовь к ближнему, непротивление злу насилием, отрешённость от внешнего мира и необходимость познания собственной души. Буддийское учение о нирване, то есть о высшей ступени блаженства, которое достигается постоянным стремлением к добру, было сродни толстовской идее морального совершенствования как единственно верного пути к достижению личного и общего блага...
Первое упоминание об учении Будды в произведениях Толстого относится к 1879 году — времени перелома в мировоззрении писателя. Рассказав в "Исповеди" о своих мучительных духовных исканиях, он привёл наряду с суждениями других мыслителей и легенду об искавшем смысл жизни Будде. Пересказанная Толстым история о молодом счастливом царевиче Сакья-Муни, который задумался над мрачной загадкой смерти и перед её лицом пришёл к мысли о доброй жизни, должна была подкрепить основную идею, владевшую им тогда: человек не может жить бездумно, а должен стремиться понять, каково его назначение.
В октябре 1883 года Толстой встретился в Туле с выдающимся русским индологом И.П.Минаевым и беседовал с ним о буддизме. Сохранились письма Минаева, в которых он рассказывает, с каким пристрастием Толстой расспрашивал его об основных принципах индийской философии. Племянница Минаева А.П.Шнейдер с его слов записала: "В этот день встречи Лев Николаевич пешком пришёл из Ясной Поляны и всё остальное время — часов 5-ть, 6-ть — провёл в номере гостиницы, где останавливался Иван Павлович, причём беседа шла о буддизме и на религиозные темы.
Толстой ставил Ивану Павловичу целый ряд самых актуальных вопросов о буддизме, на которые, чтобы ответить исчерпывающим образом, и потребовалось так много времени, которое прошло самым незаметным образом в интенсивном обмене мнениями. По возвращении из Тулы Иван Павлович с подъёмом рассказывал нам об этой встрече и разговорах…"
Позднее, в 1888 году, Толстой с большим интересом прочитал присланный ему И.П.Минаевым обширный труд "Буддизм. Исследования и материалы" и почерпнул из него много новых сведений.
Живя в декабре 1884 года в деревне один (семья находилась в Москве), Толстой сообщает жене: "Читал Будду и чтение было серьёзное". В этой записи имеется в виду книга французского ориенталиста и историка религий Эжена Бюрнуфа "Наука религий", которую Толстой впервые читал ещё в 1875 году.
В 1886 году философ, публицист и литературный критик Н.Н.Страхов прислал Толстому работу Филиппа-Эдуарда Фуко "Лалита вистара" (Париж, 1848). Она произвела на него огромное впечатление. Одновременно он читает известное сочинение Э.Бюрнуфа о Будде — "Лотос". С этих пор Толстой всё глубже изучает литературу о буддизме и всё чаще упоминает это учение в своих дневниках и письмах.
В буддизме, по его словам, главенствует постулат: "не делай другому того, чего не желаешь, чтобы сделали тебе".
Впрочем, ещё 12 сентября 1884 года он записывает в дневнике: "Читал буддизм-учение. Удивительно. Всё то же учение. Ошибка (автора книги о Будде — К.Г.) только в том, чтобы спастись от жизни — совсем. Будда не спасается, а спасает людей. Это он забыл. Если бы некого было спасать — не было бы жизни". В другой раз Толстой записывает: "Неправ буддизм в том, что он не признаёт цели и смысла ЭТОЙ жизни… Мы не видим его, но он есть, и потому ЭТА жизнь так же реальна, как и всякая другая".
***
Увлечённый замыслами издания популярных книг о великих вероучителях прошлого, в начале 1886 года Толстой задумал написать общедоступный очерк о Будде и немедленно приступил к работе. Он пишет жене: "С нынешнего дня я взялся за Будду. Он очень занимает меня". Однако очерк остался незавершённым, было сделано лишь несколько набросков.
Мысль о создании популярной книги о буддизме всё же не покидала Толстого, и он впоследствии трижды возвращался к ней.
Первый вариант очерка о Будде (1886) интересен тем, что содержит не только поэтическое изложение традиционной легенды о рождении Сакья-Муни, но и сведения об Индии, её истории и философии. Далее Толстой простым, общедоступным языком рассказывает о высоких нравственных законах древних индийцев, излагает легенду о Будде, и стиль повествования меняется. Начинается художественный рассказ о жизни человека, во многом напоминающий русские народные рассказы, над которыми писатель работал в это время. Но легенда внезапно обрывается. Как жаль!
Художественностью и поэтичностью отличается и второй вариант очерка о Будде, написанный через 20 лет, в 1906 году для "Круга чтения". Здесь в отличие от первого наброска нет ничего об Индии и её народе — излагается только сущность буддизма, но дух глубокого уважения к пытливости ума и глубине мысли мудрецов древней Индии сохранился.
Помимо этих двух очерков, в которых Толстой изложил своё понимание принципов буддийской морали, он написал ещё в 1894 году на эту тему большую сказку-легенду "Карма". "Карма, — пояснил он в примечании, — есть буддийское верование, состоящее в том, что не только склад характера каждого человека, но и вся судьба в этой жизни есть последствие его поступков в предшествующей жизни и что добро или зло нашей будущей жизни точно так же будут зависеть от тех наших усилий избежать зла и совершения добра, которые мы сделали в этой".
С буддийской идеей всеобщего блага связана и сказка Толстого "Это ты", написанная позднее: некий жестокий тиран приказал советнику-мудрецу придумать страшную кару для своего недруга. Но мудрец на мгновение превратил царя в того человека, которого он хотел казнить, и этим убедил его, что "всё человечество составляет одно существо".
В последний раз Толстой вернулся к легенде о Будде за два месяца до смерти. В дневниковой записи, помеченной сентябрём 1910 года, — набросок сюжета, несомненно близкий легенде о Будде.
С многовековой историей буддизма связано в Индии и в других странах развитие своеобразного национального искусства. Толстой очень интересовался им. В дневниках 1896 года он писал о буддийской поэзии и архитектуре как о выдающихся творениях человеческого гения и противопо-ставлял их лживому искусству современного буржуазного мира: "Индийские и греческие храмы всем понятны… До того же (высокого уровня — Ред.) дошло в некоторых своих проявлениях искусство слова — в поучениях Будды, в поэзии Сакия-Муни".
С похвалой отзывался Толстой и о памятниках буддийского эпоса. Позднее он включил в свои сборники для чтения свыше 70 изречений из старинного сборника буддийской этики — "Дхаммапада", а также афоризмы из знаменитых буддийских сутр. Источниками последних послужили ему сохранившиеся и доныне в яснополянской библиотеке с толстовскими пометками книги "Сутта-Нипата" и "Буддийские сутты". Вот некоторые из переведённых Толстым изречений:
"Бойся незнания, но ещё больше бойся ложного знания".
"Учи своё сердце, а не учись у него".
"Легко совершаются только дурные дела — дела, несущие нам самим несчастья; то же, что благотворно и хорошо для нас, делается с трудом и усилием".
"Есть ещё ум в глупце, сознающем свою глупость; но, наверное, нет ума в том, кто твёрдо уверен в своей мудрости".
Толстой продолжает много читать о буддизме. Помимо названных выше трудов в яснополянской библиотеке сохранились книга немецкого востоковеда Г.Ольденберга "Будда, его жизнь, учение и община" в русском переводе (1905), сочинение индийского учёного Бхинку Ниантилока "Слово Будды" (1907), книга Субхадры Бхикшу "Буддийский катехизис для введения в учение Будды Готамы" (1908), книга Поля Каруса "Проповедь Будды" (1895) и другие. В библиотеке писателя есть и художественная литература о Будде и буддизме. Знаменитую поэму Эдвина Арнольда "Свет Азии" Толстой впервые прочёл ещё в 1887 году, а затем перечитал в двух русских стихотворных переводах поэтическое произведение Поля Каруса "Нирвана" (1896), поэму П.А.Калионова "Будда" (1902)...
В числе прочитанных Толстым работ о буддизме и его истории также — известное исследование М.Мюллера "Шесть систем индийской философии" в переводе П.Николаева, русский перевод с санскрита известной книги "Лунный свет Санкья-истины", книга американского востоковеда Лафкадио Хэрна "Зёрна, подобранные на нивах буддизма", работа французского учёного Леона де Рони "Существовал ли Будда?", три книги немецкого исследователя Бруно Фрейданка "Малый буддийский катехизис", "Буддийская незабудка" и "Ужасы христианской цивилизации", книга немецкого учёного Отто Веека "Будда и Христос".
Некоторые из этих трудов, например, часть книги "Ужасы христианской цивилизации", написанной в форме писем вымышленного тибетского ламы, по предложению Толстого были переведены на русский язык. О других он высказал своё мнение в письмах к их авторам, а также к специалистам-востоковедам. Многие из этих книг он рекомендовал своим знакомым, в частности, А.М. Горькому.
И русские, и зарубежные востоковеды признают, что Толстой был одним из крупнейших знатоков буддизма в России.
***
Судя по дневникам и письмам Толстого, он интересовался не только буддизмом, но и позднейшими философскими учениями, вплоть до современных ему мыслителей.
Из философов индийского средневековья писатель наиболее глубоко изучил Шанкару (VIII век), а из позднейших — Рамакришну Парамахансу и его ученика Свами Вивекананду.
Этическое учение Шанкары, составляющее важную часть его философии, главным образом и привлекло внимание Толстого. Он писал своему издателю В.Г.Черткову: "Читал нынче в "Вопросах психологии" статью Джонстон: индийский мудрец Шанкара. Очень хорошо..."
Позднее, прочитав в индийском "Ведическом журнале" статью "Платон и Шанкара-ачарья", Толстой отметил в дневнике сходство многих положений Шанкары со своими мыслями о всеобщей любви и путях её достижения. Однако в последующие месяцы, глубже изучив труды индийского философа, он изменил своё мнение. Незадолго до смерти, в октябре 1910 года он прочитал одну из новых книг об этом философе и с огорчением отметил в дневнике: "Читал Шри Шанкара. Основная метафизическая мысль о сущности жизни хороша, но всё учение путаница хуже моей".
Запись эта замечательная! В ней — и критика слабых сторон учения индийского философа, и признание противоречивости собственного учения: Толстой был далеко не удовлетворён своей системой и порой видел её несовершенства.
В последние годы жизни Толстого его мысли всё больше занимали Рамакришна Парамаханса и его ученик Свами Вивекананда. Философ и проповедник Рамакришна Парамаханса (1834—1886) заинтересовал писателя главным образом своими "Беседами", которые были записаны его учениками и впоследствии изложены одним из них — Вивеканандой. Толстой восхищался этими "Беседами". Ему нравилось в учении Рамакришны высокое представление о духовной сущности человека, о равенстве ВСЕХ религий в поисках добра и особенно его моральные принципы.
В феврале 1906 года Толстой получил от своего друга и биографа П.А.Сергеенко книгу "Изречения Шри Рама-кришны Парамахансы", изданную в 1905 году в Мадрасе на английском языке, и с интересом прочитал её. "Удивительные изречения! Рамакришна умер лет 50 тому назад. Мудрец замечательный", — сказал он в кругу близких и прочитал им вслух некоторые изречения индийского философа.
Крупный философ, поэт и борец за освобождение Индии Свами Вивекананда (Норендранатх Дотто, 1862—1902), столь много сделавший для пропаганды воззрений своего учителя Рамакришны, был и сам выдающимся мыслителем Индии. Замечательный оратор и страстный публицист, он вёл неустанную яростную борьбу против уродств западной цивилизации, и уже в этом взгляды его совпали с воззрениями Льва Толстого. Кроме прочего, Вивекананда верил, что именно Индия и Россия с их духовностью откроют миру путь к нравственному выздоровлению от пороков западной цивилизации.
В сентябре 1896 года Толстой пишет в дневнике, что читал присланную ему "прелестную книгу индийской мудрости". Это был цикл лекций о ранней индийской философии, прочитанный Вивеканандой в Нью-Йорке зимой 1895/96 годов. Индийский учёный Анендра Кришна Датт, приславший Толстому эту книгу, писал ему: "…Вам приятно будет узнать, что Ваши доктрины находятся в полном согласии с индийской философией в эпоху её наивысшего подъёма, наиболее древней из всего дошедшего до нас".
Второй книгой Вивекананды, которую прочитал Толстой, был сборник "Речи и статьи" (на английском языке), присланный ему в 1907 году его знакомым И.Ф.Наживиным. Когда Наживин спросил писателя, желает ли он иметь эту книгу, тот ответил: "Книгу брамина, пожалуйста, пришлите. Чтение таких книг — больше чем удовольствие, это расширение души". Но Толстой всегда критически относился даже к тем мыслителям, которых очень высоко ценил, в частности, и к Вивекананде. Одобрив его статьи, он в то же время отметил в записной книжке в конце июня 1908 года: "Читаю индуса… Он хочет оправдать их верования в объективные существа и их сомнения в них. И всё это пустая болтовня. Одно есть и одно несомненно: МОЯ жизнь и МОЯ возможность и необходимость решать, как проводить её. Одно, одно это — основа всех религий, всех философий. И одно это и есть".
Эти критические замечания относятся к утверждению Вивекананды о том, что душа бессмертна, что человек никогда не умирает, ибо его душа сливается с нетленной высшей силой — брахмой.
Существуют указания на то, что Свами Вивекананда, путешествуя в 1900 году по Европе, намеревался посетить Ясную Поляну. Но эта поездка не состоялась. Ромен Роллан в своём очерке о Вивекананде горько сожалеет, что "не был тем, кто связал двух ясновидящих, двух религиозных гениев Европы и Азии"...
***
Толстого интересовали эпические мотивы индийских вед — самых древних в мире памятников литературы. Веды оптимистичны. Рабиндранат Тагор охарактеризовал их как поэтическое отражение народной веры в могучие силы жизни. "Народ, обладающий богатым и неискушённым воображением, — писал он, — почувствовал на заре цивилизации бесконечную тайну жизни. Это была простодушная вера, обожествлявшая все стихии и силы природы, но в то же время мужественная и жизнерадостная вера, где тайна лишь придавала очарование жизни, не отягощая её тяжёлыми сомнениями".
К ведам Толстой обращался не только как к памятникам религии и философии, но и как к памятникам древнеиндийской литературы, отразившим национальный гений индийского народа. Он причислял веды и их позднейшие истолкования — упанишады к тем совершенным произведениям всемирного искусства, которые понятны и доступны человеку любой национальности и эпохи, а потому являются подлинным искусством. "Гимны Ведов, — писал Толстой в трактате "Что такое искусство?", — передают очень высокие чувства и, несмотря на то, вполне понятны нам теперь, образованным и необразованным, и были понятны тогдашним, ещё менее, чем наш рабочий народ, образованным людям".
Толстой не только изучал веды, но и пропагандировал их в России. В свои сборники "Круг чтения", "Мысли мудрых людей" и другие он включил под названием "Индийская мудрость" немало изречений из вед и упанишад. Среди них встречаются индийские поговорки и крылатые слова. Вот отдельные изречения:
"Поступай днём так, чтобы ночью твой сон был спокоен, а в молодости так, чтобы старость твоя была спокойна".
"Тот, кто ничего не делает, делает дурное".
"Истинно могуч тот, кто побеждает самого себя".
"Умные люди учатся для того, чтобы знать; ничтожные для того, чтобы их знали".
Писатель был знаком и с памятниками древнеиндийского эпоса — в частности, со знаменитыми поэтическими сборниками "Махабхарата" и "Рамаяна". Толстой читал их в лучших русских и западноевропейских переводах. Изучение этих шедевров доставляло Толстому большое эстетическое наслаждение. Особенно хорошо он знал и любил шестую книгу "Махабхараты" — "Бхагаватгиту". Она многократно упоминается в его дневниках и письмах. Лев Николаевич часто говорил о ней своим близким в России и писал друзьям в Индию. Так, индийскому учёному С.Р.Читтелю, упрекавшему писателя в том, что он будто бы не приемлет основной идеи "Махабхараты" — проповеди подчинения человека обществу, он отвечает: "Мне жалко было заметить, что вы думаете, будто я не соглашаюсь с основным положением Бхагават-Гиты о том, что человек должен направлять все свои духовные силы на исполнение долга… Я твёрдо этому верю и всегда стараюсь помнить об этом и поступать соответственно этому, а также говорить это тем, кто спрашивает моё мнение, и высказывать это в своих сочинениях".
В письмах и дневниках Толстого и особенно в его позд-них сборниках для чтения немало изречений из "Махабхараты" и "Рамаяны", а в толстов-ских сборниках обычных народных легенд, сказаний и поговорок, которые, вероятно, и доныне бытуют в среде индийских крестьян. Многие из них Толстой включил в свои "Русские книги для чтения", переработав их в небольшие рассказы, рассчитанные на юного читателя.
Более поздние памятники литературы и эпоса представлены в сборниках Толстого баснями и легендами из "Панчатантры" и "Хитопадеши" — этих изумительных антологий народных рассказов и басен, из эпических диалогов — пуран, из памятника тамильской поэзии "Курал", из "Книги золотых правил" и некоторых других произведений индийской литературы и эпоса. Лев Николаевич не только отбирал и переводил эти произведения, но и тщательно обрабатывал их, не жалея на это ни сил, ни времени, стремясь при этом сохранить национальный колорит, дух и аромат эпохи. Писатель хотел, чтобы русские читатели узнали и полюбили древнюю мудрость индийцев, их мужественный героический эпос.
Позднейшая литература народов Индии осталась Толстому почти не известной. Из новейшей индийской художественной литературы, включая современную ему, до Толстого дошло очень мало. Это были большей частью стилизованные русские и западноевропейские переводы индийских сказаний и легенд или декадентские переводы индийской лирики, оставлявшие его равнодушным. Как ни странно, ни один из современных Толстому крупных индийских писателей не пытался связаться с ним, не прислал ему своих произведений. В яснополянской библиотеке можно найти несколько подделок под индийскую поэзию, даже научный труд по теории индийской поэзии, но нет произведений Саратчандра Чаттерджи и Тагора. Объясняется это главным образом отдалённостью, разобщённостью русской и индийской литератур.
Много занимался Толстой и индийским фольклором, переводил и перерабатывал для юного русского читателя индийские басни, сказки и легенды. Индийский фольклор он изучал главным образом в 1870-е годы, когда создавал "Азбуку" и "Русские книги для чтения". В эти книги наряду с превосходными русскими сказками, переделками басен Эзопа, Лафонтена и произведениями фольклора других народов писатель включил также 23 индийские басни и сказки. Несколько индийских поговорок и пословиц вошли и в его более поздние сборники для чтения.
Теперь-то юных россиян потчуют преимущественно "масскультовской" переводной литературой, "раскручиваемой" мощной индустрией рекламы — чтобы вырастали они "потребителями" попсы и пепси, голливудских поделок и российского "постмодерна". Не читают теперь Льва Толстого, не внемлют его поучению обратить взор свой на мудрый Восток…




Из писем Льва Николаевича:
Чем дольше я живу, и в особенности теперь, когда живо чувствую близость смерти, мне хочется сказать другим то, что я так особенно живо чувствую и что, по моему мнению, имеет огромную важность, а именно то, что называется непротивлением, но что в сущности есть не что иное, как учение любви, не извращённое ложными толкованиями. То, что любовь, то есть стремление к единению душ человеческих, и вытекающая из этого стремления деятельность есть высший и единственный закон жизни человеческой, это в глубине души чувствует и знает каждый человек... пока он не запутан ложными учениями мира. Закон этот был провозглашён всеми, как индийскими, так и китайскими, и еврейскими, греческими, римскими мудрецами мира...
7 сентября 1910 года


ДРЕВНИЕ ЗНАЛИ, КАК ЛЮДЯМ СТАТЬ СВОБОДНЫМИ

Одним из первых индусов, написавших Толстому, был известный общественный деятель и публицист А.Рамазесхан, издававший в Мадрасе общественно-политический журнал "Ариен" ("Ариец").
"Прошу простить меня, граф, — писал Рамазесхан, — за это длинное письмо, которое пишет неизвестный Вам человек. Единственное, что может извинить меня, — это восхищение Вами и Вашими произведениями, которые известны даже в моей стране, столь далёкой от поля Вашей деятельности и не связанной с целями Вашей непрестанной борьбы. Вы удивитесь, может быть, узнав, что Ваше имя известно большинству моих образованных соотечественников. Они знакомы с Вашими художественными произведениями, они с большим интересом следят за Вашей жизнью и духовным ростом..."
Далее автор письма сообщает, как восприняли индийские читатели произведения Толстого на морально-этические темы, в особенности его статьи "О жизни", — эти сочинения заставили тысячи простых людей задуматься над причинами их бедствий. "Вести о действиях христианских королей, христианских солдат и миссионеров в каком-то счастливом Китае, — пишет А.Рамазесхан, — произвели тяжёлое впечатление на азиатские народы. В последнее время мы часто спрашиваем себя, как могут народы, исповедующие высокую религию Христа, совершать такие варварские действия, как могут они поддерживать политические идеалы и социальный строй, настолько противные учению Христа. Дух Макиавелли всё ещё витает над современной Европой".
Своё письмо Толстому Рамазесхан заканчивает просьбой прислать "несколько ободряющих слов", которые помогут индийскому народу в его тяжёлой борьбе за свободу и национальные права.
25 июля 1901 года Толстой направил Рамазесхану обширное ответное письмо. Это было первое публицистическое вы-ступление писателя в Индии.
"Я совершенно согласен, — писал он, — что ваша нация не может принять того решения социального вопроса, которое предлагает ей Европа и которое, в сущности, не есть решение".
Спасение индийского народа от колониального гнёта Толстой видит в сопротивлении колонизаторам посредством отказа от службы в их войсках и в колониальных органах управления. "Всё то зло, которое вы испытываете, — голод и, что ещё важнее, развращение вашего народа фабричной жизнью, — писал Толстой, — будет продолжаться до тех пор, пока ваш народ соглашается поступать в солдаты (сипаи)… Вам не следует помогать англичанам в их управлении насилием и ни под каким видом не участвовать в организации, основанной на насилии".
Письмо к Рамазесхану было напечатано в журнале "Ариен" и вызвало многочисленные отклики в индийской печати.
***
В 1905 году внимание Толстого привлёк известный индийский философ и общественный деятель Баба Премананд Бхарати, эмигрировавший в 1902 году из Индии в США и издававший в Лос-Анджелесе журнал "Лайт оф Индиа" ("Свет Индии").
Бхарати прислал писателю письмо и свой памфлет "Белая опасность", нашумевший в Европе и Америке. Толстой читал "Белую опасность" с двойственным чувством. В этом памфлете сказались шовинистические и расовые предрассудки автора, что произвело на Толстого неприятное впечатление. В противовес европейским и американским буржуазным журналистам, любившим писать о "жёлтой опасности", якобы угрожающей европейской цивилизации, автор памфлета говорит о "белой опасности", угрожающей Азии, толкуя её в плане противопоставления двух рас. Но вместе с тем книга Бхарати с возмущением говорит об экономическом и духовном закабалении Индии, о развращающем влиянии европейской буржуазной цивилизации, о том, что владычество англичан отразилось не только на материальном благосостоянии индийского народа, но и на его духе:
"Народ, обладавший возвышенными и благороднейшими идеалами, с каждым днём деморализуется под влиянием грубой морали и низкопробных идей "цивилизации", и тем не менее англичане хвалятся, что их господство в Индии осыпало народ бесценными благами "просвещения" и "цивилизации" — благами, усомниться в которых, проклясть которые никто там не смеет под угрозой заряженных пушек".
Второе письмо Бхарати прибыло в Ясную Поляну в конце января 1907 года вместе с его книгой "Кришна — господь любви". Толстой отправил Бхарати большое ответное письмо. "Я и ранее знал учение Кришны, — писал он, — но никогда не имел о нём такого ясного представления, какое получил по прочтении обеих частей Вашей книги.
Узнав Вас по Вашей книге, я, отбросив все светские условности, буду с Вами вполне откровенен, не боясь обидеть Вас тем, что я имею сказать".
Соглашаясь с основной идеей учения Кришны, заключающейся в том, что путь к счастью человечества — взаимное уважение и добрые отношения между людьми, Толстой, однако, указывает, что в учении Кришны, как и во всех древних религиях, "существуют утверждения, которые не только недоказуемы, но являются явным продуктом неограниченного воображения и к тому же совершенно не нужны для понимания основной истины и утверждения правил поведения, вытекающих из главного принципа". Таковы, по мнению Толстого, все космологические мифы и исторические легенды о создании мира и продолжительности его существования, все рассказы о чудесах; такова в особенности "безнравственная и противоречащая основной истине организация каст".
В заключение Толстой советовал Бхарати отречься не только от своих заблуждений, но и от националистических пристрастий. Он призвал своего корреспондента способствовать всеми силами сближению между народами и между людьми — единственному, что может привести человечество к миру и благу. "В течение многих лет, — писал Толстой, — я старался работать в этом направлении, и если остаток моей жизни может быть на что-нибудь полезен, то лишь на ту же работу. Будем ли мы работать вместе?".
Получив письмо Толстого, Бхарати немедленно опубликовал его в журнале "Лайт оф Индиа", а оттуда оно было перепечатано многими американскими и индийскими журналами.
***
Долго переписывался с Толстым и много сделал для популяризации его творчества на Востоке известный мадрасский адвокат и публицист Д.Гопал Четти, издатель журнала "Нью риформер" ("Новый реформатор"). В 1907 году он прислал в Ясную Поляну два номера этого журнала и письмо, в котором рассказал о целях его издания и о своей общественной деятельности.
Толстой просмотрел присланные номера журнала и нашёл в них интересные статьи, посвящённые проблемам индийской жизни. Он отправил своему корреспонденту ответ, в котором дал высокую оценку журналу и деятельности его издателя. "Цель Вашего издания, как вы её излагаете в Вашем письме, — писал он, — является наивысшей, какую только может преследовать человеческая деятельность… Я очень интересуюсь философией и религиозным учением ваших великих учителей. Чем больше места Вы будете уделять в Вашем журнале идеям этих людей, тем интереснее он будет для западных читателей".
Гопал Четти опубликовал ответ Толстого в своём журнале и в том же номере поместил статью, в которой ознакомил читателей с биографией и творчеством русского писателя. Толстому он послал письмо, полное благодарности.
Позднее, в 1909 году, Гопал Четти выпустил в Мадрасе книгу "Граф Лев Толстой, его жизнь и учение" — одну из первых индийских книг о Толстом.
Сочувственное письмо Толстого к Четти и выраженный в нём интерес к индийской культуре побудил и других индийских редакторов вступить в переписку с великим писателем. Один из них — профессор Рама Дэва, редактор журнала "Ведик мэгэзин", в ноябре 1907 года написал в Ясную Поляну следующее письмо:
"Графу Льву Толстому
Тула, Россия
Уважаемый сэр, из Вашего письма издателю журнала "Новый реформатор" в Мадрасе видно, что Вы интересуетесь индийской философией и этическими учениями наших великих учителей. Я беру на себя смелость послать Вам номер "Ведического журнала". Этот журнал основан с единственной целью — оживить интерес к древнеиндийскому эпосу, а также поддержать академию Гуру Кула — новое учебное заведение, программу которого я Вам посылаю. Всякий Ваш совет будет принят с величайшей признательностью... "
В ответном письме Толстой поощряет издателя журнала к дальнейшей деятельности в избранной им области.
Вскоре Рама Дэва прислал в Ясную Поляну второе письмо. "Я вполне уверен, — писал он, — что если такие великие люди, как Вы, одобряют нашу работу, она пойдёт удачно и наш смиренный труд увенчается успехом. Могу ли я просить Вас прислать статью о Востоке и Западе — сопоставление? Я буду Вам очень обязан за неё".
В последующие месяцы Толстой охотно читал приходившие в Ясную Поляну номера "Ведик мэгэзин". В дневнике писателя можно найти отзывы о заинтересовавших его статьях...
В числе индийских корреспондентов писателя был также известный на своей родине юрист и публицист, доктор философии Абдулла-аль-мамун Сухраварди. В ноябре 1907 года он обратился к Толстому с письмом, в котором выразил желание содействовать изданию его произведений в Индии. "Я бы очень хотел, — писал он, — перевести на язык хинди те из Ваших книг, которые могут быть полезны индийскому народу, начиная с пользующегося мировой известностью романа "Воскресение". Для меня будет большой честью, если Вы мне это разрешите и пришлёте мне свою фотографию с кратким очерком Вашей жизни и творчества или сообщите названия тех книг, в которых я могу найти описание Вашей жизни".
С вопросами по философии и религии к Толстому обращались также философы Дас Шарма, Читтель, издательница калькуттского журнала Минни Робинзон, мадрасский публицист Вадьянатаи и другие. Все они благодарили писателя за его интерес к древнеиндийской философии и религии и присылали ему книги и журналы.
В 1908 году после опубликования в мировой печати знаменитого памфлета Толстого "Не могу молчать!" приток писем в Ясную Поляну из Индии увеличился. Эти письма привели Толстого к решению написать послание индийскому народу, чтобы публично осудить действия англичан в Индии. Вместе с тем он хотел предостеречь индийский народ от увлечения западной буржуазной цивилизацией, которое было, по его мнению, одной из причин бедственного состояния индийцев.
Непосредственным толчком к началу работы над посланием послужило полученное Толстым в июне 1908 года письмо индийского публициста Таракнатха Даса, приславшего одновременно и два номера издававшегося им журнала "Фри Хиндустан" ("Свободная Индия").
Таракнатх Дас принадлежал к лагерю так называемых крайних в индийском национально-освободительном движении. О направлении журнала "Фри Хиндустан" в известной мере свидетельствовали политические лозунги на его обложке: "Свободный Хиндустан" — орган свободы и политических, социальных и религиозных преобразований"; "Сопротивление тирании есть повиновение богу" и т.п. Не менее острым оказалось и письмо Таракнатха Даса: "...Дорогой сэр, Ваше имя служит в наши дни щитом и оружием для тех, кто трудится на пользу человечества... Русский народ порабощён, но он не самый угнетённый народ, если сравнить условия его существования с положением народов Индии. Вам известна история народов всего мира, и Вы знаете, в каком порабощении мы живём. В книге сэра Уильяма Диглея "Процветающая Британская Индия" неопровержимо устанавливается, что за десять лет, с 1891 по 1900 год, от голода в Индии погибло 19 миллионов человек, в то время как за последние 107 лет, с 1793 по 1900 год, от войн во всём мире погибло всего 5 миллионов человек. Вы ненавидите войну, но голод в Индии страшнее всякой войны. Он происходит там не из-за недостатка продовольствия, а вызван ограблением народа, опустошением страны британским правительством. Разве это не позор, что миллионы людей в Индии голодают, а английские торговцы вывозят оттуда тысячи тонн риса и других продуктов питания?!..
Своими публицистическими выступлениями Вы принесли огромное благо России. Мы умоляем, если только у Вас будет время, написать статью и высказать своё мнение о го- рестном положении Индии. От имени миллионов умирающих с голоду индийцев взываю к Вашему христианскому духу и умоляю поддержать нас..."
Толстой немедленно взялся за перо. Своё послание — ответ на письмо Таракнатха Даса Толстой начал 7 июня 1908 года. Но закончил лишь через полгода. Сохранившиеся в архиве писателя 29 вариантов, составляющие в общей сложности 413 листов рукописей, показывают, сколь трудной и мучительной оказалась для него эта работа. Писателю не хватало материалов и он просил Таракнатха Даса прислать их. Но было, как полагают некоторые исследователи жизни и творчества Толстого, и более существенное обстоятельство: Толстой снова и снова обдумывал, пригодны ли для индийского народа те советы, которые он намеревался дать. Набросав первый вариант статьи в три дня — с 7 по 9 июня 1908 года, Толстой, как он отметил в дневнике, тут же "запнулся".
В августе Толстой снова взялся за статью и создал новый вариант. Но и на этот раз он не был удовлетворён и опять отложил её. В сентябре в Ясную Поляну пришло письмо от индийского учителя Г.Д.Кумара, вынужденного эмигрировать в Канаду. Видимо, это письмо побудило писателя возобновить работу над статьёй об Индии и поскорее завершить её.
Вслед за письмом Кумара пришёл ответ Таракнатха Даса на запрос Толстого: "...Посылаю Вам несколько публикаций, касающихся современного положения в Индии, и жалею, что у меня в данный момент нет больше книг, которые я мог бы послать Вам. Надеюсь, однако, что через несколько дней смогу выслать Вам ещё книги.
Смиренно прошу Вашей помощи нашему движению "Свободный Хиндустан", чтобы оно успешно развивалось..."
Получив эти материалы, Толстой снова взялся за работу и в течение месяца окончил её. Так 14 декабря 1908 года появилась его знаменитая статья "Письмо к индусу", которой суждено было сыграть на Востоке важную роль.
Свою статью Толстой начинает с указания на то, что бедственное положение угнетаемых народов глубоко волнует его. "Угнетение и неизбежно вытекающее из этого развращение одних людей другими, малым числом большего числа, есть явление, всегда занимавшее и особенно живо занимающее меня последнее время".
"В Индии, — пишет Толстой, — это кажется особенно странным, так как здесь более чем 200-миллионный, высокоодарённый и духовными и телесными силами народ находится во власти совершенно чуждого ему небольшого кружка людей, стоящих в религиозно-нравственном отношении неизмеримо ниже тех людей, над которыми они властвуют".
Корень зла писатель видит в том, что индийцы пусть и нехотя, но покоряются угнетателям. Если бы индийский народ, утверждает Толстой, следовал призывам своих древних мудрецов и не подчинялся насильникам, никакая сила в мире не смогла бы его покорить. "Не противьтесь злу, но и сами не участвуйте во зле, в насилиях администрации, судов, сборов податей и, главное, войска, и никто в мире не поработит вас", — таков совет писателя индийскому народу.
Дальнейшие главы обширного "Письма" направлены против лозунгов революционного сопротивления, начертанных на обложке журнала "Свободный Хиндустан", в них анализируется положение народов Востока, в частности, Индии. Главную причину порабощения народов Толстой видит в том, что они отрекаются от своего духовного прошлого и воспринимают идеи европейской буржуазной цивилизации. Можно было надеяться, сетует он, что эти народы, имеющие столь богатую древнюю культуру, основанную на высоких нравственных принципах, окажутся невосприимчивыми к пагубному и лживому "научному суеверию", распространённому в странах Европы и Америки... Но оказывается, что это "суеверие" (Толстой разумеет под ним буржуазный прогресс) уже проникло в страны Востока и произвело немалое опустошение...
***
Среди многочисленных писем, которые Толстой получал из Индии, его внимание в сентябре 1909 года привлекло обширное письмо молодого индийского юриста Нарайяна Бишена. По его мнению, за долгие десятилетия угнетения среди низших слоёв населения воцарилось полное безразличие к своей судьбе. Индийский крестьянин не интересуется формой правления. Он знает, что должен платить годовой налог своему помещику, как он это делает с незапамятных времён, и он даже не может представить себе то время, когда перестанет его платить. Ему безразлично, кто управляет страной — британское, германское или французское правительство. Безразлично ему и то, является ли его страна монархией или парламент-ским, демократическим государством. Дело же помещичьего класса — угождать тем, кто находится у власти. Будущность Индии, хотя в ней идёт сильное брожение, рисуется ему мрачной и безрадостной...
***
В тот день, когда Толстой писал свой ответ молодому индийскому юристу Нарайяну Бишену, на его столе уже лежало письмо от другого молодого индийского юриста, которому впоследствии суждено было сыграть выдающуюся роль в судьбе своей родины — от Мохандаса Карамчанда Ганди (1869—1948). Вождь индийского народа тогда только начинал свою политическую деятельность, руководя борьбой индийских рабочих в Южной Африке.
Первое письмо к Толстому Ганди отправил в октябре 1909 года из Лондона, куда приехал для переговоров с членами английского правительства. В то время в Южной Африке развёртывалась острая борьба индийского населения против так называемого чёрного закона, рассчитанного на дискриминацию и унижение индийцев. В этом послании Ганди описал, каким жестоким репрессиям подвергались индийцы в Трансваале.
Рассказав о своей миссии в Англии, не сулящей, по его мнению, индийцам ничего хорошего, Ганди пишет о необходимости усилить во всём мире пропаганду идеи пассивного сопротивления. Одним из средств такой пропаганды, которая сделала бы движение "более известным и заставила бы людей задуматься", Ганди считает устройство международного конкурса на статью о действенности пассивного сопротивления. Однако он тут же выражает сомнение в моральной допустимости такого конкурса. Он просит Толстого сообщить своё мнение, а если он не видит в этом ничего дурного, то сказать, к каким выдающимся деятелям мира следует обратиться за статьями на эту тему.
Обращение индийца из далёкого Трансвааля глубоко заинтересовало Толстого. Он сразу же почувствовал в авторе письма человека, близкого ему по духу. Ободряющий ответ Толстого пришёл в Лондон как раз в то время, когда выяснилось окончательно, что переговоры Ганди с англий-скими чиновниками потерпели неудачу, и чрезвычайно обрадовал его. Ганди тут же отправил в Ясную Поляну второе письмо:
"...В наше время Вы пользуетесь, вероятно, наибольшим влиянием на широчайшие круги общественности. Если Вас удовлетворят факты, изложенные в книге мистера Дока, и если Вы сочтёте, что эти факты оправдывают выводы, к которым я пришёл, то не мог бы я просить Вас использовать Ваше влияние, чтобы любым способом, который Вы найдёте приемлемым, популяризировать наше движение?.."
Переписка между Толстым и Ганди возобновилась через шесть месяцев, в апреле 1910 года, когда Ганди прислал Толстому новое, третье письмо и одновременно свою книгу "Самоуправление Индии". Ганди просил Толстого прочесть эту книгу и высказать о ней мнение, которое, как он писал, ему очень важно знать. Он сообщил также, что "Письмо к индусу" уже вышло в свет в переводе на английский язык и на одном из языков Индии. Вместе с письмом Ганди прислал Толстому несколько экземпляров английского перевода "Письма к индусу" со своим предисловием.
"Письмо, публикуемое ни-же, — начинает Ганди своё предисловие, — является переводом письма Толстого, написанного в ответ на письмо издателя журнала "Фри Хиндустан". Письмо это переходило из рук в руки и, наконец, попало ко мне от одного друга, который спросил меня как человека, очень интересующегося произведениями Толстого, считаю ли я письмо достойным опубликования. Я сразу же ответил утвердительно и сказал ему, что я сам бы перевёл его на язык гуджарати и побуждал бы других переводить и издавать его на всех индийских языках".
Рассказав о своей переписке с Толстым относительно опубликования "Письма к индусу", Ганди продолжает: "Для меня, скромного последователя великого учителя, которого я уже давно считаю своим руководителем, является делом чести быть сопричастным к опубликованию его письма, которое несомненно станет всемирно известным".
Далее Ганди излагает в духе учения Толстого вопрос о путях национального освобождения Индии. По его мнению, существуют два пути — путь насильственной борьбы, который он вслед за русским писателем отвергает, и путь пассивного сопротивления, который считает единственно верным.
Своё намерение подробно ответить на письмо Ганди Толстой из-за болезни в эти дни выполнить не смог. 8 мая 1910 года он отправил Ганди предварительное краткое письмо, в котором с похвалой отозвался о присланных ему книгах: "Я прочёл Вашу книгу с большим интересом, так как, я думаю, вопрос, который Вы в ней обсуждаете, — пассивное сопротивление — вопрос величайшей важности не только для Индии, но и для всего человечества".
Тем временем борьба индийских патриотов в Трансваале всё обострялась. Сотни семей индийцев, не пожелавших покориться колониальной администрации, оказались разорёнными и лишёнными крова. Чтобы спасти наиболее нуждающихся от голодной смерти, Ганди организовал на земле своего друга архитектора Германа Калленбаха сельскохозяйственную колонию, названную им "Толстовской фермой". Об этом Ганди сообщил Толстому 15 августа 1910 года.
"Приятное известие из Трансвааля о колонии непротивленцев", — отметил Толстой в дневнике и продиктовал ответ Ганди. Это было по- следнее письмо писателя к Ганди. Он, в частности, писал: "…Чем дольше я живу, и в особенности теперь, когда живо чувствую близость смерти, мне хочется сказать другим то, что я так особенно живо чувствую и что, по моему мнению, имеет огромную важность, а именно о том, что называется непротивлением, но что в сущности есть не что иное, как учение любви, не извращённое ложными толкованиями".
Письмо это дошло до Ганди уже после смерти Толстого. До конца жизни он считал себя учеником и последователем Толстого, называл его своим "гуру" — духовным наставником.


Из писем Льва Николаевича:
"С помощью письма лучше всего проникаешь в человека", — утверждал Ги де Мопассан. "Что же, вообще, письма, как не записки о коротком времени", — заметил Александр Иванович Герцен…
Какие суждения о письмах ни приведи, никакое из них, даже все вместе взятые, не исчерпают характер, назначение и значение писем Льва Николаевича Толстого.
Его эпистолярное наследие — это свыше 10.000 писем, занявших в его 90-томном полном собрании сочинений 31 том (при этом значительное число писем писателя не найдено исследователями).
Самое раннее дошедшее до нас письмо Толстого, адресованное "тётеньке" Терезии Антоновне Ергольской, воспитывавшей его после смерти матери, датируется 20 июля 1840 года, то есть написано двенадцатилетним мальчиком, а последнее, обращённое к английскому биографу Эльмеру Мооду, продиктовано 3 ноября 1910 года восьмидесятидвухлетним всемирно известным гением за четыре дня до смерти.
Он писал письма везде, куда бы не забрасывала его судьба: в Ясной Поляне и станице Старогладковской, в Казани и осаждённом Севастополе, в траншее на крымской реке Бельбек и в степной кибитке под Самарой, в Нижнем Новгороде и Тифлисе, в Москве и Петербурге, в Париже и Лондоне, Брюсселе и Женеве… География его адресатов, можно сказать, — весь мир. Среди них — крестьяне, правители, сановники, религиозные деятели, учёные, деятели искусства, писатели, издатели, переводчики, журналисты...
Некоторые его письма — выдающиеся по глубине мысли, мощи аргументации и общественному резонансу произведения, над которыми он работал по несколько месяцев, переворачивая горы литературы и периодики, многократно переделывая и шлифуя. Их печатала мировая пресса, обсуждали в правящих кругах, в среде политиков, интеллигенции, студенчества….
Обширной была переписка Льва Николаевича Толстого со многими своими современниками из стран Востока. Но ни в одной стране Востока не было у него столько корреспондентов, сколько в Индии. О некоторых письмах индусов Толстому и Толстого индусам рассказывается на этой странице.

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»