выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №5 (2007)

 



Ринат Мухамадиев
писатель

Сибирские корни «народного ислама»

Интервью с Александром Ярковым

Не так давно на одной из научных конференций «журналистская тропа» свела меня с очень интересным ученым – доктором исторических наук, зав. сектором изучения этноконфессиональных отношений института гуманитарных исследований Тюменского госуниверситета профессором Ярковым Александром Павловичем. Он известен своими научными статьями и книгой «Татары и башкиры в Кыргызстане: историко-культурный портрет. Часть 1» (Бишкек, 1996). С темы его научных интересов и началась наша с ним беседа.


Александр Павлович, я знаком с Вашими публикациями по истории различных этносов в Средней Азии и Западной Сибири. Эти работы отличает широта научного взгляда. Как давно Вы работаете в этой области и откуда истоки этого интереса?

Я занимаюсь этнокультурологией, которая, используя данные этнографии, социологии, лингвистики, предлагает свои методы решения научных задач. Она позволяет выявлять систему норм и ценностей, регулирующих этноконфессиональные особенности жизни той или иной группы населения. Четверть века я прожил в Киргизии, а четыре года назад вернулся в Тюмень, откуда я родом, это обстоятельство и определило «поле моих научных интересов». Ну, а тюркский мир достаточно всеобъемлющ: он связан языком и этногенетическим родством, но внутри «пестрый» по структуре: в прошлом татары – мусульмане, чуваши – православные, алтайцы до сих пор исповедуют архаичные верования; уйгуры – земледельцы, кыргызы – кочевники и т. д. Не все из них имели свою государственность и соответствующие институты социальной организации. Это, естественно, во многом до сих пор определяет особенности менталитета и культуры, несмотря на глобализацию, ассимиляцию, аккультурацию.

Многих наших читателей интересует судьба сибирских татар, их прошлое, настоящее, будущее. Известный сибиревед Н. А. Томилов полагал, что их около 190 тысяч, но по переписи 2002 г. таковыми назвали себя в Западной Сибири 9 322 человека. Насколько точно отражена ситуация?

Есть, безусловно, явные несоответствия с реальным процессом этногенеза, что ставит под сомнение информацию, что в Томской области проживал по переписи всего один сибирский татарин. Но, с другой стороны, никто во время переписи не «навязывал чужую этничность». Записались же две тысячи юных неформалов-россиян гоблинами… Накануне переписи, знаю точно, активистами из числа сибирских татар в Тюменской области было распространено около 50 тыс. листовок с просьбой подчеркнуть именно эту этническую принадлежность, тем более, что Институт антропологии и этнологии РАН высказывался вполне определенно: есть сибирские татары. А результат – в Тюменской области проживало 242 825 татар, из которых сибирскими назвали себя только 7 890 человек. Видимо, здесь реально отразился тот процесс дифференциации этнокультурного самосознания, что определяется не только воспитанием в семье, но внешними обстоятельствами, в т.ч. и комплексом «младшего брата», когда «выгодно, престижно, удобно» назваться русским или татарином.
Виною является неточное укоренившиеся чувство, что сибирский татарин «малокультурен», «неправильный мусульманин» и т. д. Необходимо принять во внимание и сложность самоопределения. Так, в условиях тундровых поселений Ямала изучены особенности жизни детей от смешанных браков ненцев, хантов с татарами и башкирами, где очень проблематично выявление их ценностных ориентиров: записанные как представители КМНС (коренные малочисленные народы Севера) они имеют различные льготы. Но нередко из-за распавшихся браков (сказывается разница родителей в культуре, воспитании, мироощущении) они, по мнению ученых, становятся «маргиналами, не воспринявшими должным образом культуру ни одного из родителей».
Значит, существует разделение по «уровню культурности»?

Категорически не приемлю такого деления. Культура каждого народа, как и личности самоценна – ее нельзя выстроить по «лесенке: лучше или хуже». Вспоминается ситуация, когда жарким летним днем оказался в конечной точке железнодорожной ветки, «упирающейся» в горы, за которыми Китай. Спрашиваю у старого казаха, путевого обходчика, пьющего зеленый чай в тенечке: «Байке, а как вы себя ощущаете на «краю цивилизации»? Неторопливо отхлебнув из пиалы, тот ответил потрясающе: «Эй, сынок, это еще как посмотреть: может отсюда и начинается путь в Европу!».
У тех же сибирских татар существует система знаний о мире и природе, которые привлекают внимание своей глубиной и системностью. В деревнях «тобольского Заболотья» роль улиц, как в Венеции, исполняют каналы, на которых проходит вся общественная жизнь. Но попробуй итальянца из «вечной весны» переместить в «сибирскую Венецию» с -40 градусов зимой, комарами и мошкарой – летом, то тот не выживет! А в Заболотье люди живут если не обеспеченно, то самодостаточно; им не надо особых демографических программ - семьи многочисленны, а язык и культура сохраняется «естественным путем». Когда там появляется мулла с образованием, полученным в Средней Азии или в арабских странах, то начинает обвинять местных мусульман в идолопоклонничестве. А между тем там существует те нормы «народного ислама», что адаптированы к условиям Сибири.

Давайте поговорим о месте исламской религии в прошлом и настоящем в жизни сибиряков.

Ни Российская империя, ни советская власть не были заинтересованы в изучении феномена «народной религии», а тем более в Сибири, хотя исторически ислам давно здесь укоренился. В этой связи утверждаем, что ошибались по незнанию многие из востоковедов во главе с В.В. Бартольдом – самым северным регионом исторического распространения ислама является не Поволжье, а Западная Сибирь. К тому же сибиряками - мусульманами и христианами был наработан уникальный опыт толерантности и уважения к традициям друг друга. Соседство ислама и христианства породило удивительный симбиоз.
Есть у нас потрясающий феномен «народного ислама»: это астана – небольшая постройка, что почитается местными жителями как место захоронения мусульманских миссионеров периода средневековья или мифических героев, которые иногда имеют прообразы в языческом прошлом сибиряков. Из-за отсутствия мечетей и дальности расстояний до них эти намогильные постройки у сибиряков выполняли важную социальную функцию. Поэтому сложилось представление, что достаточно было семь раз посетить Баишевскую астану, чтобы не совершать хадж в Мекку. С точки зрения исламских канонов, это «язычество», но это та местная особенность, которая позволила исламу просуществовать в Сибири шестьсот с лишним лет!
Во время экспедиций участники неоднократно были свидетелями того, как садака (приношение) в ящички у астана вносили все проезжавшие мимо, независимо от происхождения, прося духовного покровительства в пути. Знахарь у другой астана лечила от пьянства (бич сибирской деревни), используя психологическую установку на ее почитание местными жителями – русскими и татарами.
Кто «кинет камень» в стариков – астана караучи, сохранявших не только эти астана, но и средневековые рукописи на сибирско-татарском языке (или, как полагают другие ученые – диалекте), если не было иных возможностей исповедовать религию мира – ислам?

В СМИ уже рассказывали о тех удивительных находках – старинных рукописях, что были сделаны в Западной Сибири в последние годы. Можно подробнее?

«Болячка» сибирской истории – снобистски начинать «изначальное повествование» о крае с Русских (Сибирских) летописей (а иногда с Г.Ф. Миллера), фактически не обращая внимания на труды средневековых авторов, под которыми понимаются путешественники и купцы, правители и придворные хроникеры, жившие в ареале от Европы до Дальнего Востока. Не принимались во внимание и местные эпические сказания, легенды, составляющие «опору» коллективной памяти. Между тем в последнее время выявлено несколько уникальных рукописей, повествующих о ранних формах распространения ислама и прямо утверждающая: «В Тобольском юрте ислам особый…». Какое еще нужно доказательство различия сибирского ислама от форм, бытующих в арабских странах, чем свидетельство средневекового очевидца?

Как вы считаете, что ждет от ученых общество и государство?

Конечно, не только рассказа о любопытных, занимательных, увлекательных сюжетах из прошлого и рассуждений о том, «почему плохо живем». Важнее ответственный анализ наработанного опыта и разработка рекомендаций на перспективу и то, что называется «социально-культурным проектированием». Согласитесь, что иной раз «беседа со старым другом лучше встречи с надоедливым незнакомцем».
Что несут порой «новые мусульмане», в т. ч. объединившиеся под знаменем «Хизб ут-Тахрира», получившие поверхностные знания об исламе, и часто не знающие сибирских традиций этой религии? Ведь они, фактически, требуют от сибиряков отказа от почитания астана и «своих святых», призывают вернуться к «первоначальной», по сути, средневековой форме ислама. Между тем сам Пророк Мухаммад говорил о возможности изменений в исламе.
Зачем нам, сибирякам, воспитанным на взаимном уважении, идеи, разделяющие народы, а призыв к созданию исламского халифата вообще дестабилизируют международную ситуацию. И в этом убеждении я не одинок. Как говорит известный отечественный богослов Шафиг Пшихачев: «Думать сегодня, что мусульмане всего мира могут объединиться под единым руководством, по меньшей мере наивно». Его идейный противник, философ и общественный деятель Гейдар Джемаль, во многих позициях выступающий «против», тем не менее, прямо утверждает, что «задача, которую ставит «Хизб ут-Тахрир», – это мираж.
Зачем столь пространное рассуждение о сути богословских и философских спорах вокруг современного ислама, спросите вы? Утверждаю, что ответ в словах Пророка Мухаммеда: «Если есть болезнь, то ищите и лекарство. Оно есть!».

А какое лекарство «ищите» Вы с единомышленниками?

Прежде всего, необходимо выявить все многообразие «народного ислама», а затем донести до общества. Неправы в утверждении: «История ничему не учит…» те, кто не знает продолжение этой фразы «…тех, кто не хочет учиться!»
В этом году при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований мы опубликуем 1 том монографии «История ислама в Западной Сибири. Источники и историография», который обобщит большую часть известных на сегодня материалов, повествующих не только об особенностях «народного ислама», но и о том, какую роль сыграла эта религия в этногенезе сибирских татар, определяя и самобытность их культуры.

Кстати, вопрос, который «вертится» на языке: как Вам, человеку иной национальности и культуры, изучать особенности тюркских народов и исламскую религию. Не трудно?

Я не «изменял» русскому народу: помню о семейных старообрядческих «корнях»; православный по крещению – в бессознательном младенчестве (сейчас атеист по убеждению, хотя это и «немодно»). Но с уважением отношусь и к исламу, иудаизму, католицизму, некоторым протестантским течениям, которые помогали и помогают сохранить человеческое в человеке. Для меня религия – это, прежде всего, органическая часть мировой и отечественной культуры. Также убежден – не бывает «плохих» народов. Человечество бы не выжило, не стремясь к диалогу с другими, очень непохожими людьми и идеями.
А что касается происхождения исследователя – не надо быть рыбой, чтобы заниматься ихтиологией! К тому же иной раз ученому «видно» то, что из-за «абберации зрения» упускают из поля внимания люди, выросшие внутри этой культурной традиции. Это ни плохо и не хорошо, но «чистота научного эксперимента» порой зависит от непредвзятого отношения к объекту исследования.
А что касается недоброжелателей, желающих побольнее укусить за происхождение и убеждения, то вспоминается анекдот о собачьих свадьбах. Среди молодых собак разного пола крутится старый, паршивый кобель, вызывающий недоумение у молодежи: «А тебе что здесь надобно?» Старый кобель, виляя облезлым хвостом, заявляет: «Люблю я эту суету!». Под «старым кобелем», как Вы понимаете, я подразумеваю не человека преклонного возраста, а людей, которые не способны создать что-то новое!

Беседу вел Ринат Мухамадиев

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»