выходные данные
в последнем номере
Форум
каталог разделов и рубрик
аннотированный каталог публикаций
библиотека номеров
мероприятия редакции
журнал
адреса розничной продажи газеты по городам
татарский мир №1 (2009)

 



Валентина ЧЕРНОВСКАЯ
доктор исторических наук

МАХМУТ ЮСУПОВ - ПЕРВЫЙ ИМАМ ЯРОСЛАВЛЯ

Махмуд Юсупов родился 3 января 1878 года в крестьянской семье, проживавшей в деревне Антяровка Уразовской волости Сергачского уезда Нижегородской губернии.

Махмуд Юсупов родился 3 января 1878 года в крестьянской семье, проживавшей в деревне Антяровка Уразовской волости Сергачского уезда Нижегородской губернии.
Антяровка (Атряуль), название которой связано с именем Антяра – первопоселенца, основавшего ее – была типичным поселением татар-мишарей на Нижегородчине. К середине
XIX в. население Антяровки составляло 700 человек. Основным его занятием было земледелие, полеводство и различные промыслы.
Современник, изучавший жизненный уклад татар-мишарей в XIX в., писал, что главной чертой этого «энергичного и предприимчивого народа является преданность к магометанству».
Жители Антяровки не составляли исключения. Занимались ли они крестьянским трудом или отхожими промыслами, основой их жизни, воспитания детей и мировоззрения, была религия. Преемственность в передаче основ магометанского вероучения обеспечивали семья и школы при мечетях (мектебе). Не в каждой деревне была школа при мечети. Тогда детей посылали в другие селения, где такие школы существовали. Всего в XIX веке в Нижегородской губернии функционировало 36 мусульманских учебных заведений.
У родителей маленького Махмуда не было причин отправлять сына, когда пришло время, в школу далеко от дома. В конце 1880-х годов XIX века в Антяровке действовали два прихода и при них, соответственно, два мектебе для мальчиков. Посещение начальных классов при мечетях начиналось с шести-семи лет.
Подобно другим мектебе Нижегородчины, обучение в школах Антяровки было либо бесплатным, либо взнос за него был посильным для большинства ее жителей. Это объясняет массовое посещение детьми начальных школ при мечетях. В период, когда среди учеников начальных классов находился юный Махмуд, в двух мектебе Антяровки обучались 80 мальчиков.
Программы обучения могли быть разными. Все зависело от учености и инициативы учителя (мугаллима). В типичном для Нижегородчины мектебе мальчики учились читать и писать по-татарски, приступали к изучению арабского языка, заучивали наизусть некоторые молитвы и изречения из Корана, постигали азы арифметики.
На этом для большинства подростков образование заканчивалось. Но другим, одаренным усердием, начальная школа при мечети давала необходимую подготовку для будущей деятельности имама. По устоявшейся в XIX веке традиции продолжение учебы для выпускников мектебе Нижегородской губернии было связано с переездом в центр мусульманской учености Казань.
Не всегда ясны причины, объясняющие выбор человеком дела своей жизни. Но в нашем случае желание юноши стать шакирдом одного из казанских медресе понятно. Имамы, получившие знания у известных богословов и знатоков фикха в Казани, пользовались особым уважением в татарских поселениях Нижегородчины. Своим авторитетом они побуждали систематически и основательно трудиться или, как тогда говорили, «искать знаний», направляя интересы своих учеников на изучение богословских наук. Они же советовали медресе, в котором эти науки преподавали на должном уровне, давали «искателям знаний» рекомендательные письма к их будущим наставникам и, случалось, поддерживали их материально в начальный, самый трудный период учебы в медресе.
Для поступления в медресе была необходима рекомендация, в которой отмечались успехи и основательность в начальной подготовке будущего шакирда. Кроме того, для продолжения учебы в медресе требовалось одобрение сельского схода, зафиксированное в письменном виде.
В Антяровке, как уже отмечалось выше, функционировали два прихода. Имамами-хатыбами и мударрисами в них были представители семейств Гаязетдиновых и Багаутдиновых. Без поддержки этих семей потомственных имамов и помощи односельчан Махмуду Юсупову вряд ли удалось бы поступить в медресе.
В Казани он учился у Салихджана Баруди, который был имамом-хатыбом и мударрисом в медресе 10-го прихода Ново-Татарской слободы.
Салихджан хазрат – брат Галимджана Баруди – был известным богословом и активным сторонником реформаторских идей. Медресе, в котором он преподавал, по содержанию и направленности учебных занятий стояло в одном ряду со славной «Мухаммадией» и Апанаевским медресе при Азимовской мечети.
В медресе такого уровня изучались Коран, хадисы, тафсиры (толкования Корана) догматика, фикх, арабский, персидский и турецкий языки. На специальных, семинарских занятиях преподавались светские дисциплины. В среднем шакирды учились семь лет. Программы обучения составляли их наставники. За годы учебы между ними устанавливались доверительные отношения, перераставшие в дружбу.
Медресе не выдавали выпускникам официального удостоверения. Чтобы получить такое свидетельство (джазу), необходимо было пройти испытание в ОМДС, в Уфе. Соискатель, успешно выдержавший экзамены, получал свидетельство, дающее ему право занимать духовную должность при мечети.
Махмуд Юсупов вернулся в родные места, в Антяровку, неуказным муллой, то есть муллой, который не имел свидетельства и, соответственно, указа ОМДС о назначении имамом в один из двух приходов деревни. Возможно, свободных вакансий имамов тогда не было, поэтому он отложил неблизкую поездку в Уфу для прохождения испытания в ОМДС до лучших времен. Жители деревни планировали строительство новой мечети, при которой рано или поздно образовался бы еще один приход. Так что перспективы стать имамом в родном селении у него были. Работы хватало. Заработки позволяли ему содержать семью из трех человек.
В Антяровке Махмуд Юсупов женился на Халифе бинт Минажетдиновой, крестьянке и уроженке той же деревни.
В 1903 году у них родилась дочь Зейнеп, через два года – сын Жефяр (Джафар), любимец и гордость отца.
Вряд ли Махмуд Юсупов полагал, что вскоре ему придется поменять устоявшуюся жизнь в Антяровке на беспокойную и наполненную заботами и хлопотами в Ярославле. Но и появление его здесь нельзя назвать случайностью. К началу XX века мусульманское население города значительно выросло. Исповедуя ислам с его молитвами и постами, обрядами очищений и добрыми делами, оно, естественно, нуждалось в духовном наставнике – имаме. С ним ярославские мусульмане связывали свои надежды на открытие мечети и образование своих детей.
Имаму Махмуду Юсупову было 29 лет, когда он приехал в Ярославль. Пятнадцать лет он был духовным наставником махалли, ее доверенным лицом во взаимоотношении с городскими властями. При нем была построена мечеть и открылась школа (мектебе) при ней. Надо полагать, что в окружении земляков-единоверцев, с которыми он разделял радости и печали, М. Юсупов не ощущал оторванности от среды, в которой вырос, получил воспитание и образование. В Ярославле родились трое его детей, а двое выросли. Он гордился ими, но особенно Жефяром, своим сыном – первенцем и любимцем. Внешне похожий на него, подросток хорошо учился, отец возлагал на него большие надежды. И все же...
Был ли Махмуд хазрат счастлив в городе, где была всего одна мечеть, а мусульмане – конфессиональным меньшинством в окружении православного иноязычного большинства?
Ответ на этот вопрос, хотя бы и косвенно, дают метрические тетради. Десять из них заполнены ровным, четким почерком, свидетельствующим об его душевном равновесии.
Последний же, одиннадцатый дефтер, поступивший в революционном 1917 году, невольно выдает его подавленное душевное состояние.
Трагический для Ярославля июль 1918 года не обошел стороной и мечеть, и судьбу Махмуда Юсупова. Вспыхнувшее здесь восстание против большевистской власти вызвало ответный террор этой власти против всего города. Подозрение в пассивной или активной причастности к мятежу пало и на горожан – приверженцев ислама. Неизвестно, скольким из них пришлось доказывать в следственных комиссиях, учрежденных в городе сразу же после его подавления, свое прямое или косвенное неучастие в белогвардейском мятеже. Известно другое. После его подавления власть приступила к жесткому контролю над мусульманским населением. Метрификация, т.е. все акты гражданского состояния (регистрация рождений и смертей, бракосочетаний и разводов), была передана из ведения мечети в советские государственные учреждения.
Не успел город оправиться от разрухи, вызванной событиями 1918 года, как нагрянула новая беда. Голод в Поволжье «выталкивал» людей в центр России. Города, в том числе и Ярославль, оказались переполненными беженцами, среди которых было немало татар, преимущественно уроженцев Казанской губернии. Просматривая в архиве книгу записей актов о смертях за 1921–
1922 годы, автор ужаснулся. За строками документов, ее составляющих, пробивалась полная драматизма жизнь мусульман. Причинами массовых смертей среди них в эти годы указывались «истощение, кровавый понос, сыпной и возвратный тиф». Пик смертей в городе приходится на весну-лето 1922 года. Тогда врачи, констатируя смерть, уже не указывали ее причину, а просто констатировали: «Доставлен в больницу трупом». Хоронили, судя по записям, на больничном кладбище, не успевая оформить соответствующие документы в положенные сроки. Так, записи о мусульманах, умерших в июне-августе 1922 года, были оформлены только в декабре того же года. Умирало ежемесячно по семьдесят человек. В действительности смертей было гораздо больше. Речь идет только о мусульманском населении города.
Смерть косила в основном беженцев. Но умирали, хотя и в меньшей пропорции по отношению к их общей численности, городские мусульмане.
В городской книге актов о смертях появилась новая запись. Она сообщала, что 29 мая 1922 года в возрасте 45 лет скончался мулла Махмуд Юсупов. Причиной, вызвавшей его смерть, врач Исмаилов указал сыпной тиф. Заявление о его смерти было сделано сыном Жефяром (Джафаром) Юсуповым, постоянно проживавшем в Ярославле. Судя по почерку, Жефяр Юсупов умел хорошо писать по-русски, что в метрических записях встречалось весьма редко. Обычно прихожане расписывались арабской вязью.
Местом погребения первого имама Ярославской соборной мечети стало мусульманское кладбище. Для ярославских мусульман это была огромная потеря. Была у автора надежда найти могилу Махмуда Юсупова. Но то, что ему пришлось увидеть, оставило удручающее впечатление. От кладбища площадью в тысячу квадратных сажен сегодня осталась едва ли четверть территории. Остальная застроена гаражами и промышленными объектами. Захоронения, сохранившиеся на ней, датированы в основном 1960-ми годами XX века.

г. Ярославль

Обсудить статью на форуме

 

наверх почта анонс последнего номера о газете (паспорт)

© 2003 Издательский дом «Шанс» газета «Татарский мир»
дизайн и поддержка группа «Шанс
+»